ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пережив гибель собственной цивилизации и очнувшись через пять столетий от криогенного сна, группа добровольцев-исследователей оказывается в отброшенном далеко назад мире, балансирующем на грани гиб... Ведьма Дональд Маккуин Пролог В темноте штормовой ночи, разрываемой раскатами грома, мерцал единственный слабенький огонек. Нависающие валуны естественным амфитеатром закрывали его со стороны материка, направляя свет в сторону бушующего моря. Черной блестящей стеной вздымался прибой. Волны нескончаемой чередой набрасывались на берег и в призрачно-светлом сиянии разбивались об острые скалы. Над пламенем, спиной к морю, сидела старуха. Возле нее среди гладких камушков стояла серебряная чаша, немного позади виднелся треножник из человеческих костей. В верхней трети кости скреплялись, поддерживая золотой кубок, поверхность которого украшал выгравированный стилизованный осьминог. Неожиданно старуха запела. Звуки, подобно иглам, пронизывали рокот прибоя. Вознося песнопения, моля о завоеваниях и добыче, голос обещал выполнить все пожелания бога Сосолассы. Продолжая петь, старуха поднялась на ноги и обратилась лицом к морю. Порыв ветра отбросил капюшон, обнажив скрытую под ним голову. Подобно пене прибоя, на ветру в беспорядке забились длинные пряди седых волос. Гонимые ветром капли влаги оседали на грубых, изменившихся от времени чертах лица старухи. Ее темные, как у хорька, глаза злобно сощурились. Опущенные уголки тонких губ, прикрывавших крепкие белые зубы, вытянулись в тонкую дугу. Покрытое морщинами лицо напоминало карту путешествия, длившегося много десятилетий. Она была свидетелем начала, расцвета и конца многих жизней, словно время не властвовало над ней самой. На несгибающихся ногах старуха подошла к морю, держа серебряную чашу, зачерпнула воды и, вернувшись к кубку, вылила воду в него. Выровняв кубок, она потянула за тонкую золотую цепочку на шее и вытащила странный и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И теперь Гэн должен был остановить чужаков.

Мысленно Гэн посмотрел на себя со стороны. Высокий. Светловолосый. Он до смешного гордился своей необычайной физической силой и умением обращаться с оружием. Ему с трудом удавалось скрывать эту гордость. Жена утверждала, что он красив. Он уверял себя, что Нила пристрастна, втайне надеясь, что она права. Ее собственная невероятная красота была несомненна. Так же, как и красота их сына Колдара, который искренне верил, что можно прекрасно бегать, не умея как следует ходить.

Семья — это было самое лучшее в жизни Гэна.

Но не в этом состоял ее главный смысл.

Гэн Мондэрк правил.

Был ли он достаточно хорош? Заслужил ли право быть правителем, или он — один из тех, кто вознесся на вершину лишь по везению и низвергнется в пропасть, не справившись с тяжелой ношей?

Его мать предсказала, что он принесет славу Людям Собаки. И еще она говорила, что в его жизни всегда будет два пути. Сегодня — день выбора.

Кольчуга Гэна сверкала в лучах утреннего солнца. Медная рукоять меча изображала касатку, а лезвие имело форму наконечника копья. Такой меч Люди Собаки называли «мурдат». Хвостовые плавники касатки образовывали широкое основание, а из зубастой пасти выходило лезвие. Рядом с Гэном лежал его боевой пес Шара. Этим утром на его шее красовался широкий, усеянный острыми шипами боевой ошейник.

Волки Джалайла первыми прошли через Восточные ворота Олы. Они маршировали с песнями, построившись в колонну по четыре человека. Обычно их было пятьсот, но сейчас — значительно меньше. Одежда воинов была белых и черных цветов — цветов Джалайла, но звание первой Волчьей стаи давало им право носить на высоко поднятом вымпеле личные цвета Гэна Мондэрка — красный и желтый. Когда они вышли из обитых медью ворот, над полями прокатился гром огромных барабанов, которые везли на повозках. Казалось, что сотрясенный воздух как по волшебству затвердел и теперь сотрясал внутренности всех, кого касался. Мысленно Гэн усмехнулся, подумав, насколько он сам подвластен этой силе — едва ли он мог признаться в этом кому-либо другому.

Гэн все еще ощущал себя воином, Ночным Дозорным племени Людей Собаки. Он подумал, не разглядел ли кто-нибудь другой в нем испуганного, неуверенного в своих силах юношу, от всего сердца желающего сбросить с плеч груз ответственности, который обязан был нести.

Присмотревшись к марширующей колонне, он отметил, как много его воинов хромает, как неловко многие из них взмахивают рукой. Его кавалеристы, понурив головы, сидели на шаркающих копытами лошадях.

Прошло едва ли две недели, как многие из них поднялись после болезни и встретили первую волну вторгшихся на земли Трех Территорий воинов Ква и их новых союзников, спустившихся с Гор Дьявола.