- Но у нас сейчас ленч, Норман.
- Вот об этом я и толкую. Мы могли бы там и перекусить.
Из музыкального автомата неслась скорбная мольба не отвергать протянутой руки. "Возьми мою руку, - пел Элвис Пресли, - возьми мою жизнь". Служащие рекламного отдела из "Долтон, Дьюэр и Хиггинс" громко обсуждали шансы на кредит в "Канейдиан пасифик". Архитекторы из "Фрайн и Найт" сетовали на строгости в муниципальном планировании.
- Где? В ванной, Норман? Мы же не можем просто так туда пойти!
- Почему бы и нет?
- Не можем, и все. Пойми, не можем.
- Нет, можем.
- Норман, я хочу быть твоей женой. Хочу, чтобы мы всегда были вместе. Но я не пойду ни в какую ванную.
- Я понимаю тебя. Я тоже хочу, чтобы мы поженились. Но нам нужно придумать, как это сделать. Ты же знаешь, мы не можем взять и пожениться.
- Да, конечно, я понимаю.
Теперь они постоянно обсуждали эту тему. Само собой разумеется, они обязательно поженятся когда-нибудь. Нужно только решить, как быть с Хилдой. Мари представляла по рассказам Нормана, как Хилда трудится не разгибая спины в их квартирке в Патни, а потом идет к Фаулерам пить портвейн или в клуб. Норман нарисовал не слишком лестный портрет своей супруги, и когда Мари робко сказала, что ей в общем-то все равно, какая она, Норман ее понял. Он не рассказал только об одном - о ненасытности Хилды в постели, о ее ночных вожделениях, как он называл это про себя. Такие подробности были бы неприятны Мари.
Самое сложное было уладить экономическую сторону развода с Хилдой. Норман никогда не будет много зарабатывать, ни в бюро путешествий, ни где-либо еще. Зная Хилду, Норман понимал, что едва речь пойдет о разводе, она потребует от него чудовищные алименты, и по закону он обязан будет платить. Она заявит, что надомная работа обеспечивает ей только гроши на мелкие расходы и даже такая работа ей уже не по силам, скажет, что у нее обостряется артрит или ее мучают ознобыши, придумает что угодно. Хилда возненавидит его за то, что он бросил ее и она лишилась покорного спутника жизни. Она все объяснит его изменой - и свое горькое недовольство жизнью, и свою бездетность: она увидит умысел там, где его и в помине не было, и злоба застынет в ее глазах.
Мари мечтала родить ему ребенка, ведь у него никогда не было детей. Она хотела иметь много детей и знала, что будет прекрасной матерью. И он это понимал: достаточно было посмотреть на Мари - сама природа назначила ей материнский удел. Но в таком случае ей придется бросить работу, как она и собиралась после замужества. А это означало, что они втроем будут существовать на мизерное жалованье Нормана. Не только они трое, но и дети тоже.






