ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Рассказы Уильяма Тревора представляют яркую и самобытную страницу в истории англоязычного рассказа ХХ века. Тревор - признанный мастер динамичного, полного скрытой иронии диалога, ему свойственно с... За чертой Уильям Тревор Е. Гениева. Ирландские шутки Уильяма Тревора В английской словесности традиция писать нравы уходит в глубь веков. В совершенстве ею владели Джеффри Чосер, с которого и "пошла" национальная литература, Генри Филдинг, создатель монументальных и красочных в своей людской пестроте "романов больших дорог", ироничная Джейн Остен, Диккенс, огласивший страницы своих сострадательных книг ярмарочной многоголосицей, гневный обличитель Теккерей, певец трагического Томас Гарди, безупречный стилист и знаток людских слабостей Сомерсет Моэм. Не угасла эта традиция и в современной литературе Великобритании. Напротив, ряды писателей, хроникеров будней и быта, пополнились в послевоенные годы новыми славными именами, среди которых - Уильям Тревор. Уильям Тревор (псевдоним Уильяма Тревора Кокса) родился 24 мая 1928 года в провинциальном городке Митчелстаун в графстве Корк. Разносторонне одаренный от природы, получивший основательное университетское образование в дублинском колледже Святой Троицы, в стенах которого учились многие ирландские писатели, Тревор прежде, чем посвятить себя литературному труду, сменил несколько профессий: преподавал историю в школе, в течение шестнадцати лет был скульптором, работал рекламным агентом. Но годы, отданные нелитературным занятиям, очень пригодились Тревору, когда он довольно поздно всерьез взялся за перо. Историк чувствуется в его, казалось бы далекой от исторического содержания, нравоописательной прозе. Чувствуется в ней и скульптор, уверенным резцом извлекающий из бесформенного камня лица и судьбы. Не прошла для Тревора даром и работа рекламного агента. "Мне приходилось рекламировать разные разности, - заметил в одном интервью

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перед этой головоломкой он был бессилен: он не мог найти решения, но почему-то верил, что чем чаще они бывают вместе, чем больше обсуждают свое положение и чем сильнее любят друг друга, тем больше надежды на то, что в один прекрасный день все как-то образуется. Правда, Мари не всегда терпеливо слушала его, когда он пускался в такие рассуждения. Она соглашалась, что надо сначала разобраться со всеми проблемами, но иногда вела себя так, будто никаких проблем и в помине нет. Ей хотелось забыть о существовании Хилды. Во время их встреч, всего лишь на какой-то час, она утешала себя тем, что они поженятся совсем скоро, в июле или даже в июне. Норман неизменно возвращал ее на землю.

- Давай сходим в отель и просто посидим там, - уговаривал он Мари. Сегодня вечером, перед твоим поездом. Это лучше, чем идти в буфет на вокзале.

- Но это же отель, Норман. Туда пускают только тех, кто там живет...

- В бар отеля может зайти кто угодно.

И вечером они отправились в отель, выпили в баре, а потом он повел ее на лестничную площадку первого этажа, обставленную как гостиная. В отеле было тепло. Мари призналась, что ей хочется опуститься в кресло и заснуть. Норман рассмеялся и ничего не сказал про ванную - с этим не следовало торопиться. Он посадил Мари в поезд, и тот увез ее к матери, миссис Драк и Мэйвис. Норман не сомневался, что всю дорогу домой Мари будет вспоминать великолепие "Западного гранд-отеля".

Наступил декабрь. Туманы кончились, но пришли холода, подули ледяные ветры. Каждый вечер, перед поездом, они заходили в бар отеля. "Давай сходим в ту ванную, - предложил он как-то раз. - Просто так". Норман не настаивал и вообще впервые упомянул про ванную с тех пор, как рассказал ей о своем открытии. Мари, хихикнув, ответила, что он несносен и она опоздает на поезд, если станет тут глазеть на ванные, но Норман возразил, что у них в запасе еще масса времени. "Как глупо!" - пробормотала Мари, остановившись в дверях и заглядывая в ванную. Норман обнял ее за плечи и увлек внутрь, боясь, как бы их не увидела горничная. Он запер дверь и поцеловал Мари. В первый раз почти за целый год они целовались не на людях.

В Новый год они отправились в ванную в обеденный перерыв. Норману казалось, что так они должны отметить годовщину своего знакомства. Он уже давно понял, как заблуждался, принимая Мари за легкомысленную девицу. Ее внешность соблазнительницы скрывала натуру почти чопорную. Странно, что у сухопарой и даже отталкивающей Хилды внешность тоже была обманчива. "У меня еще ни с кем не было", - призналась Мари, и он еще сильнее полюбил ее. Его трогало, с каким простодушием она хотела остаться девушкой до замужества, но Мари клялась, что не выйдет замуж ни за кого другого, и откладывать первую брачную ночь не имело смысла.