Три выходных подряд?
Это не мое дело.
В смысле, вы не знаете или не хотите знать?
Анжела молчит.
Она заболела? Что-то случилось? Она уехала в отпуск?
Я передам ваши вопросы старшей сестре.
Мой взгляд случайно падает на одеяло. Вот это неожиданность: трубки нет!
Где трубка? — спрашиваю я.
Утром доктор Артур ее убрал. Вы спали.
И что это значит? Стало лучше?
Значит, будет операция.
Когда?
А я знаю? Сегодня.
Сегодня. Успеет ли Ханна до этого вернуться? Конечно, я понимаю, что про Ханну я все напридумывал, на самом деле она обычная медсестра и сделать ничего не может. Но я все равно не хочу, чтобы меня забирали без нее в операционную. Мало ли как там может обернуться.
Я передам доктору, что вы желаете с ним поговорить. Возможно, он к вам зайдет, когда у него будет время.
Прекрасно, говорю я. И президент тоже пусть заглянет. Заодно. А может, все-таки вы мне что-то скажете? Еще одна операция — это значит, мне стало лучше или мне стало хуже? К чему мне готовиться, к хорошему или к плохому?
Когда она оборачивается, глаза у нее выпучены так, что кажется, вот-вот выскочат из орбит. А вам известно, что каждый ваш вопрос стоит денег нашим налогоплательщикам? Там у двери дежурят двое охранников — каждому из них надо платить! К нам в приемный покой каждый день привозят больных. И у кого нет медицинской страховки, тех мы даже не можем положить. А вы — грабители, насильники, убийцы — разлеглись тут как господа на всем готовом, и все вам подай, да еще и отчитайся перед вами!.. Нет, не понимаю я этого.
Я делаю еще одну попытку. Эта операция, она что…
Счетчик вам надо поставить около кровати, вот что, резко отвечает она. Чтобы сразу было видно, сколько денег из-за вас вылетает в трубу. Тогда бы вы, может, помолчали, дали бы мне спокойно работать.
Это та же операция, что и…
Пятнадцать долларов.
Или это что-то совсем…
Еще пятнадцать долларов. Всего тридцать.
Я тупо смотрю на нее. Голова начинает затуманиваться. Я спрашиваю: Так вы требуете у меня денег?
Анжела невольно оглядывается: мало ли, еще обвинят в вымогательстве из-за какого-то зэка. Я вас не слышу, говорит она и начинает гудеть носом какой-то мотивчик. Я снова пытаюсь задать вопрос, но она гудит и гудит. Она меня не слышит.
Прекрасная серая пелена спускается сверху. Спасибо морфию.
Больше не оставляй меня, прошу я Ханну, когда она наконец возвращается.
Извини, красавчик. У меня были свои дела. А они, видишь, обрадовались, что меня нет, да и поволокли тебя на операционный стол.
И как там теперь? — спрашиваю я.
Она откидывает одеяло и смотрит на мой живот. Я уже забыл, как он выглядит.
Ничего, говорит она, сойдет. По мне, так убрали, и ладно.
Трубку убрали?
Ее самую. С ней, красавчик, ничего хорошего не жди. Без нее оно как-то спокойнее. И правильно сделали, что убрали, не нужна она тебе.
В голове все плывет.






