ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Популярность писательницы и журналистки Дженнифер Иган растет стремительно. Первый же ее роман «Невидимый цирк» имел большой читательский успех и лег в основу фильма, где главную роль сыграла Кэмер... Цитадель Дженнифер Иган Глава первая Замок был полуразрушенный, но в два часа ночи в тусклом свете луны это не бросалось в глаза. Все, на что падал взгляд, стояло крепко, неприступно: две круглые башни, между башнями арка, под аркой железные ворота, глухие и тяжелые, не отворявшиеся, наверно, лет триста. Или вообще никогда. Раньше Дэнни не доводилось бывать в замках, да и в эти края его занесло впервые, но все кругом казалось смутно знакомым. Будто он уже это видел — не в жизни, так в книжке или во сне. Сверху на башнях зубцы, как на детском рисунке. Воздух по-осеннему холодный, с дымком, хотя в Нью-Йорке в середине августа народ еще ходил в майках. А тут с деревьев уже начали опадать листья: когда Дэнни шел, они мягко скользили по его волосам и шуршали под ногами. Сейчас он искал дверное кольцо, звонок, выключатель — не важно что, главное попасть внутрь или хотя бы понять, как это делается. Но ничего не находилось, и Дэнни начал терять надежду. Вечером он два часа проторчал на остановке в маленьком унылом городишке, втиснутом в ущелье между двумя грядами холмов: ждал хоть какого-нибудь завалящего автобуса, который бы подвез его до замка. Но автобуса не было. А потом Дэнни случайно поднял голову и увидел темный силуэт замка на фоне вечернего неба. Пришлось несколько километров пилить в гору пешком, волоча за собой чемодан — тяжеленный «самсонайт» на разболтанных колесиках — и спутниковую тарелку. Колесики вихляли, натыкались на корни и булыжники, проваливались в кроличьи норы. А тут еще нога. И всю дорогу, от самого Нью-Йорка, с ним происходила какая-то несуразица. Ночной рейс, которым Дэнни должен был вылетать из аэропорта Кеннеди, в последний момент задержали: якобы в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нам не хватало вас на занятиях.

Да ладно.

Правда. Мы после еще что-то говорили, обсуждали, но все как-то… мелко.

Понятно. Том-Тома тоже не было?

Кажется, его перевели в тюрьму строгого режима.

В ее лице, точнее в глазах — потому что больше ничего не видно, — стоит какое-то особенное выражение. Тоска, отчаяние? Нет, не то.

Мука.

Это не мое слово, но это оно.

Рей, говорит она. То, что с вами случилось… Это так ужасно.

Ничего, тут это нормально. Привыкнете потом.

Зачем вы так?

Она оглядывает меня — не лицо, а всего меня целиком. Трубка опять торчит из живота, из-за нее меня и перевели в отделение интенсивной терапии.

Болит? — спрашивает она.

Наверно. Раз меня так накачали наркотиками.

Я замечаю, что в палате необычно тихо. Умолкли даже пищалки на всех аппаратах, что ко мне подключены. Или это мне кажется? Как в тот день, когда мы с Холли остались в перерыве вдвоем и к нам долго-долго никто не входил. Будто Господь так решил.

Я смотрю на Холли. Странное место для свидания, и сами мы в таких странных маскарадных костюмах. Но все, что нас разделяло раньше, теперь исчезло. Мы больше не ученик и учительница. И она тоже это понимает.

Холли Фаррелл. Скажи мне, кто ты, прошу я.

Никто, говорит она. И, кажется, сама в это верит.

Детей трое? Я угадал?

Двое.

А с мужем — кто кого бросил, ты его или он тебя?

Она отвечает не сразу, и я понимаю: вряд ли она сейчас скажет правду.

Я.

Ну и умница.

Она одета как для своей другой работы. Из-под желтого бумажного ворота выглядывает что-то цветное. На шее цепочка. Волос не видно, они убраны под желтую шапочку.

Хорошо выглядишь, говорю я.

Она смеется. Что делать, приходится наряжаться для второй работы!.. Шучу. Я работаю в приемной комиссии. И учусь — в том же колледже. Степень бакалавра есть, теперь прохожу магистратуру. Правда, очень медленно получается.

А дети? Кто у тебя?

Две девочки. Десять лет и тринадцать.

Все, что она говорит, все ее слова оседают в моем сердце драгоценными золотыми крупицами. Мне даже не мешает жар, хотя он у меня уже давно и его ничем не могут сбить.

Рей, говорит она и наклоняется вперед. Я все время думаю, почему у тебя все так вышло.

С Том-Томом?

Нет. Раньше. Почему ты попал в тюрьму.

А, это.

Я хочу понять.

Я тоже.

Тогда просто расскажи, как все было, только факты. Если можешь. Мне кажется, мне это… должно помочь.

Я отвечаю не сразу, после паузы. Факт один. Я выстрелил человеку в голову.

Она сглатывает с трудом, словно у нее пересохло в горле. Ты его знал?

Мы были друзьями.

Она разглядывает свои руки. Я слежу за ней. Не потому что хочу видеть, как она отреагирует, этого как раз не хочу. Но пока она тут сидит, я не могу упустить ни одной секунды, ни одного ее движения. Я должен сохранить в памяти все.

Наверно, у тебя была причина, говорит она.

И не одна. Куча причин.