Нам не хватало вас на занятиях.
Да ладно.
Правда. Мы после еще что-то говорили, обсуждали, но все как-то… мелко.
Понятно. Том-Тома тоже не было?
Кажется, его перевели в тюрьму строгого режима.
В ее лице, точнее в глазах — потому что больше ничего не видно, — стоит какое-то особенное выражение. Тоска, отчаяние? Нет, не то.
Мука.
Это не мое слово, но это оно.
Рей, говорит она. То, что с вами случилось… Это так ужасно.
Ничего, тут это нормально. Привыкнете потом.
Зачем вы так?
Она оглядывает меня — не лицо, а всего меня целиком. Трубка опять торчит из живота, из-за нее меня и перевели в отделение интенсивной терапии.
Болит? — спрашивает она.
Наверно. Раз меня так накачали наркотиками.
Я замечаю, что в палате необычно тихо. Умолкли даже пищалки на всех аппаратах, что ко мне подключены. Или это мне кажется? Как в тот день, когда мы с Холли остались в перерыве вдвоем и к нам долго-долго никто не входил. Будто Господь так решил.
Я смотрю на Холли. Странное место для свидания, и сами мы в таких странных маскарадных костюмах. Но все, что нас разделяло раньше, теперь исчезло. Мы больше не ученик и учительница. И она тоже это понимает.
Холли Фаррелл. Скажи мне, кто ты, прошу я.
Никто, говорит она. И, кажется, сама в это верит.
Детей трое? Я угадал?
Двое.
А с мужем — кто кого бросил, ты его или он тебя?
Она отвечает не сразу, и я понимаю: вряд ли она сейчас скажет правду.
Я.
Ну и умница.
Она одета как для своей другой работы. Из-под желтого бумажного ворота выглядывает что-то цветное. На шее цепочка. Волос не видно, они убраны под желтую шапочку.
Хорошо выглядишь, говорю я.
Она смеется. Что делать, приходится наряжаться для второй работы!.. Шучу. Я работаю в приемной комиссии. И учусь — в том же колледже. Степень бакалавра есть, теперь прохожу магистратуру. Правда, очень медленно получается.
А дети? Кто у тебя?
Две девочки. Десять лет и тринадцать.
Все, что она говорит, все ее слова оседают в моем сердце драгоценными золотыми крупицами. Мне даже не мешает жар, хотя он у меня уже давно и его ничем не могут сбить.
Рей, говорит она и наклоняется вперед. Я все время думаю, почему у тебя все так вышло.
С Том-Томом?
Нет. Раньше. Почему ты попал в тюрьму.
А, это.
Я хочу понять.
Я тоже.
Тогда просто расскажи, как все было, только факты. Если можешь. Мне кажется, мне это… должно помочь.
Я отвечаю не сразу, после паузы. Факт один. Я выстрелил человеку в голову.
Она сглатывает с трудом, словно у нее пересохло в горле. Ты его знал?
Мы были друзьями.
Она разглядывает свои руки. Я слежу за ней. Не потому что хочу видеть, как она отреагирует, этого как раз не хочу. Но пока она тут сидит, я не могу упустить ни одной секунды, ни одного ее движения. Я должен сохранить в памяти все.
Наверно, у тебя была причина, говорит она.
И не одна. Куча причин.






