— Рей! Рей! Рей! — кричу я, уже не сдерживаясь, потому что он наверняка здесь, должен быть здесь — иначе зачем я потратила столько денег, зачем улетела от девочек на другой конец света?
Я кричу его имя, сколько хватает сил. Когда мой голос слабеет, я возвращаюсь в комнату и бросаюсь на парчовую кушетку. Меня переполняет печаль, самая чистая в моей жизни. С Кори было совсем иначе, там печаль перемешивалась с муками вины, а тут — чистая печаль утраты. Я понимаю: Рея больше не будет, я никогда его не увижу.
И я плачу. Трясусь от рыданий, уткнувшись лицом в парчовую подушку. Раз или два открывается дверь, кто-то заглядывает в комнату, но я даже не смотрю. Я знаю, что это не Рей. Просто какие-то люди в кашемировых костюмах. Увидев меня, они уходят.
Наконец слезы иссякают. Я лежу и смотрю, как в комнате постепенно темнеет. Остается лишь пляшущий свет от камина. И тогда до меня долетает звон колокольчика. Чистый, прекрасный звук, вибрируя, проникает сквозь оконное стекло. Колокольчик звонит пять раз — пять серебряных волн одна за другой набегают на темный берег.
Когда звук гаснет, кругом начинается движение. Цитадель словно пробудилась: слышен шелест, звук открываемых дверей, шорох шагов, стекающий с верхних этажей через мою площадку и дальше, на внешнюю лестницу по периметру башни. Время ужина.
Я лежу, выплакавшаяся до донышка, слушаю чьи-то шаги. И хотя мне не хочется ни ужина, ни живой средневековой музыки, я тоже встаю с кушетки и выхожу из комнаты. Вливаюсь в общий поток людей, одетых в бежевый кашемир, и вместе с ними спускаюсь по каменным ступенькам.
От цитадели длинная вереница тянется к замку, белая ракушка хрустит под ногами. Я сворачиваю в другую сторону. Холодок пощипывает лицо и руки, но внутри кашемира мягко и тепло. От заката осталась одна оранжевая слезинка на краю темно-серого неба.
Вдоль дорожек служащие отеля зажигают фонари — свечи внутри стеклянных шаров.
Абс.
Я иду по памяти: я знаю, куда идти.
Кипарисовая стена, узкий проход рядом с зажженным фонарем, за ним — круглый большой бассейн, подсвеченный изнутри. От его красоты у меня захватывает дух, как до этого от серебряного звона колокольчика. Белый мрамор излучает свет, из-за этого кажется, что кругом еще день. На краю бассейна сидят несколько человек в бежевых купальных халатах, еще двое или трое плавают в бледно-зеленой воде. Я не знаю, мужчины это или женщины, молодые или старые: я уже научилась не смотреть на лица. В стороне — брезентовая палатка.
Пальцы начинают коченеть, я натягиваю на них рукава свитера и зажимаю кулаки. Легкий пар скользит по поверхности воды, вьется тонкими белыми струйками.






