ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У короля Конана была похищена его королева, прекраснейшая Зенобия, и он решает во что бы то ни стало ее спасти. Во время поиска своей королевы Конан встречает своих старых друзей и врагов и с помощью... Мститель Лайон Спрэг де Камп ПРОЛОГ Целых два месяца после битвы у города Танасул — битвы, где были разгромлены вторгшиеся в Аквилонию немедийцы и их союзник, чародей Ксальтотун, — Конан трудился без сна и без отдыха, приводя в порядок свое королевство, залечивая раны, нанесенные стране захватчиками, а также принимая от Немедии оговоренное возмещение убытков. Потом Конан засобирался в Немедию сам. Ему предстояло вернуть на родину плененного короля Тараска и забрать к себе в Аквилонию девушку по имени Зенобия — ту самую, что спасла ему жизнь, когда он был брошен в дворцовые подземелья Бельверуса, немедийской столицы. Перед тем как ехать за нею, Конан тактично распустил свой гарем. По отношению к женщинам он всегда вел себя благородно: прощаясь с прекрасными наложницами, он первым долгом каждой подыскал мужа или иного защитника и опекуна. Поездка в Бельверус и обратно превратилась в триумфальное шествие, не омраченное ни единой случайностью. Вернувшись в Тарантию, Конан отпраздновал свою свадьбу с Зенобией со всем блеском и пышностью, на которую только было способно богатое древнее королевство. Последующие несколько месяцев пролетели для Конана незаметно — так поглотили его государственные дела и обретенное наконец семейное счастье. Хорошо знавшим Конана оставалось лишь удивляться: сорокашестилетний король сделался однолюбом и даже кое в чем слушался жену. Впрочем, своенравный киммериец всегда был непредсказуем. Однако потом произошло непредвиденное… «…Знай же, о принц: варвар Конан наконец достиг высшей славы и власти, сделавшись королем Аквилонии — сверкающей жемчужины зеленого Запада, с ее доблестной знатью, стойкими воинами, отважными стражами границ и прекрасными же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он был не один, но того, с кем он, казалось, молча беседовал, взгляд различал еще с большим трудом — просто неясная тень, скорчившаяся в темном углу…

А потом по комнате пронесся вихрь, словно бы поднятый взмахом огромных крыл. Заметалось пламя свечей — и сидевший за столом остался в одиночестве…

От взоров гостей не укрылось пылкое чувство, связывавшее венценосных супругов. Выражение лиц, жесты, взгляды — все было достаточно красноречиво. Казалось даже, Конан вот-вот отбросит лицемерную сдержанность, предписываемую цивилизацией, и, подчинившись зову своей варварской крови, могучими руками прижмет к сердцу милую королеву. Но нет — он стоял на расстоянии вытянутой руки от нее, отвечая на поклоны и реверансы гостей. Делал он это с изяществом, которое казалось врожденным, но которое он на самом деле усвоил совсем недавно.

Время от времени король поглядывал на дальнюю стену: туда, где было развешано множество замечательного оружия — мечей, копий, боевых топоров, палиц и дротиков. Король рад был видеть своих подданных, занятых мирным трудом, но варвар в нем тосковал по льющейся крови, по хрусту вражеских лат и костей под ударом меча. Сегодня, конечно, подобные мысли были совсем ни к чему. Конан отвел глаза от оружия и любезно кивнул прелестной графине, склонившейся перед ним.

Множество прекрасных женщин съехалось в ту ночь во дворец. Любой ценитель поневоле призадумался бы, доведись ему избирать красивейшую, — во всяком случае, среди приглашенных. Ибо с молодой королевой не мог сравниться никто. Облегающее, с глубоким вырезом платье подчеркивало совершенство ее тела; серебряный обруч едва удерживал массу роскошных, волнистых черных волос. Но всего более красили королеву врожденное благородство и доброта, которыми лучилось ее лицо, — качества, столь редкие в те времена.

Но если мужчины единодушно считали, что королю повезло, то и у женщин было не меньше причин завидовать королеве Зенобии. Одетый в простую черную рубаху, черные штаны и мягкие черные сапоги, Конан невольно приковывал к себе взгляд. Золотой лев Аквилонии сверкал на его груди. Кроме льва, единственным украшением был тонкий золотой обруч, поблескивавший в его черной гриве, подстриженной чуть выше бровей. И довольно было один раз взглянуть на могучий разворот его мускулистых плеч, на узкие бедра и наделенные тигриной силой ноги, чтобы понять — этот человек родился не для цивилизованной жизни.

Однако самой поразительной чертой Конана были его глаза, горевшие голубым огнем на темном, покрытом шрамами лице. Непостижимые глаза, чью загадочную глубину никто не пытался измерить.