— Вовремя вы подоспели, друзья! Еще чуть-чуть, и нам пришлось бы несладко. Но откуда вы здесь? Я прямо глазам своим не поверил!
Просперо — гибкий, прямой, ясноглазый — ответил:
— Нас вел Пелиас. Я часто посещал его с тех пор, как ты уехал. Волшебство помогло ему выведать, что ты победил и возвращаешься. Он провидел и то, что здесь, на границе, на тебя нападут. Вот мы и выехали навстречу. В горах Коринфии мы сбились с пути, но, по счастью, все-таки не опоздали!
— А как наше королевство, Троцеро?
— Народ с любовью и надеждой ждет твоего возвращения, государь. Когда мы покидали Тарантию, вслед нам летело столько благословений, сколько не доставалось на долю еще ни одному пуантенцу. На границах мир; никто не отважился покуситься на нас. Урожай изобилен, страна процветает, как никогда. Не хватает лишь короля с королевой, чтобы до края наполнить чашу изобилия и довольства…
— Хорошо сказано, дружище… Э, а это еще кто? Чтоб мне лопнуть, если это не Пелиас!
К ним и в самом деле ехал волшебник — высокий, сухопарый, седовласый, с улыбкой на устах. Ветер развевал его шелковые одежды.
— Добро пожаловать домой, король Конан, — сказал он искренне. — Много месяцев прошло с того вечера, когда мы держали совет у меня в башне. Ты избавил землю от алчного чудовища: мир станет светлей и, надеюсь, счастливее…
— Спасибо тебе, Пелиас, и за своевременную подмогу, и за то, что одолжил эту вот безделушку, — сказал Конан, вытаскивая из кошеля кольцо Рахамона. — Возьми ее обратно. Несколько раз она и впрямь неплохо мне послужила, но я крепко надеюсь, что больше в ней не будет нужды!
Бросив последний взгляд на залитое кровью поле битвы, Конан повернул коня и поскакал к западу во главе своих рыцарей. — Проклятье! От всей этой говорильни у меня в глотке сухо, точно в преисподней, — вполголоса обратился он к ехавшему рядом Просперо.
— Есть у тебя хоть капля вина в седельной фляжке?…






