Когда он снова посмотрел вперед, было уже поздно. Перед ним, на расстоянии каких-то полутора метров, высилось заграждение из колючей проволоки. Задние лапы волка напряглись, и его тело взлетело в воздух; туловище пролетело над проволокой, но правая задняя лапа застряла в колючем завитке.
— Давай! — заорал Штуммер. — Дави его!
Волк рванулся. Цепляясь когтями передних лап за землю, он пытался высвободиться — но тщетно. Штуммер стоял в машине, ветер бил ему в лицо; водитель выжимал газ до упора. Еще несколько секунд — и машина раздавит зверя своими рубчатыми колесами.
Штуммер никогда бы не поверил в то, что произошло дальше, если бы не видел это собственными глазами. Волк изогнулся и передними когтями ухватил колючую проволоку, в которой запуталась его лапа. Когти раздвинули проволоку, и зверь, вырвавшись на свободу, на всех четырех рванулся дальше. Бронемашина придавила проволоку своим корпусом, но волка там уже не было.
Он все еще был виден в свете фар, и Штуммер заметил, что зверь не бежал, а перепрыгивал с места на место, то вправо, то влево, иногда касаясь земли одной только задней лапой, прежде чем прыгнуть в избранном направлении.
Сердце Штуммера молотом стучало в груди.
И он понял, что эта тварь знает. Зверь знает…
Он прошептал:
— Мы на минном по…
В этот миг левая передняя шина нашла свою мину — взрыв выбросил майора из машины окровавленным мешком. Левое заднее колесо взорвало следующую мину, а изодранное в клочья правое переднее колесо задело третью мину. Взрыв вспыхнувшего топлива разорвал машину на части — взметнулся столб пламени, и в небо взлетели куски рваного железа.
Волк остановился и оглянулся. Секунду он смотрел на пожар, и в его зеленых глазах стояла картина разрушения. Резко повернувшись, он продолжил свой путь по минным полям на спасительный восток.
Глава 2
Он должен скоро приехать. Графиня была возбуждена, как школьница перед первым свиданием. С их последней встречи прошло больше года. Она не знала, где он все это время скитался, что делал. Но ей это было все равно. Ее это не касалось. Ей сказали только, что ему необходимо убежище, что он выполняет опасное поручение. Остальное лучше не знать. Она сидела перед овальным зеркалом в своей туалетной комнате цвета цветущей лаванды; золотые блики огней Каира проникали сквозь жалюзи французских дверей, ведущих на веранду. Она тщательно накладывала помаду на свой красивый рот. Ночной ветерок доносил запахи корицы и мускатного ореха; внизу шелестели листья пальм. Она вдруг почувствовала, что дрожит, и отложила губную помаду в сторону, чтобы ее труды не пропали даром. «Я ведь не девица, готовая в любую секунду прослезиться», — не без иронии подумала она о себе.






