За ним, недоуменно постояв над телом поверженного врага, последовали и остальные члены стаи…
…Иван обнаружил, что сидит на низенькой резной скамеечке в маленькой, закопченной комнатке у небольшого жарко растопленного камина. Ивану было холодно, и он придвинулся поближе к огню, протянул руки, чтобы согреться. Напротив, на маленьком стульчике на бархатной фиолетовой подушке, расшитой серебром, сидела белая кошка и с любопытством рассматривала Ивана желтыми умными глазами. Он был готов поклясться, что где-то ее видел. За спиной кошки на побеленной стене висели полки с толстыми старинными книгами. Комната была обставлена по-спартански: кроме скамеечки и стула имелись еще табурет, грубо сколоченный стол, громадный старинный сундук в углу и узкая кровать, застланная солдатским суконным одеялом. Даже подушки не было. На стене висело деревянное распятие.
— Господи!.. — шевельнулись губы Ивана, когда он взглянул на распятие.
— Нет, — услышал он рядом старческий, но полный энергии голос. — Еще не Господь, нет. Всего лишь я, его верный раб! — в комнату, наклонившись, чтобы не задеть головой низкую притолоку, вошел старец в черной рясе, перепоясанной обычной веревкой.
— Где я? — спросил Иван.
— Где? Ты умер, Иван.
Иван осмотрел себя. Он был здоров и невредим. И не ощущал недавних ран. Шрамы от старых, впрочем, остались, на месте же свежих были розовые, недавно затянувшиеся рубцы. Куртка и штаны на нем были не новыми, потрепанными, но целыми. Похоже, его все-таки убили… Кто? Он почему-то не помнил.
— Но где же ангелы? Где мытарства? — спросил он с надеждой, что старик шутит.
— Ангелы, друг мой, все время были с тобой, только ты их не видел.
— А… Кто вы? Как вас зовут? — почему-то очень смущаясь, спросил Иван.
— Тезки, мой юный друг, — ответил старец, — Иоанном крестили. Так что, принимая во внимание значительную разницу в возрасте, можешь называть меня отец Иоанн.
— А где дети? — спросил Иван, он был отчего-то уверен, что отец Иоанн совершенно точно знает ответ. — Где Пашка и Ника?
— Павел и Вероника в безопасности, — ответил отец Иоанн. — Не беспокойся, твоя жертва не была напрасной. Они согреты, одеты, накормлены, умыты. Наверное, сейчас они спят, — отец Иоанн поглядел на странные часы со множеством циферблатов, висевшие напротив распятия.
— А что, — помедлив, спросил Иван, — прошло так много времени?
— Два дня! — ответил отец Иоанн, с какой-то хитрецой поглядывая на Ивана.
Иван растерянно промолчал.
— Ну что ты, не хмурься! — ласково сказал отец Иоанн. — У каждого своя дорога. Твоя дорога привела тебя в храм. Пойдем, солдат, ты честно отслужил свою службу. Пора и отдохнуть.
Старец неторопливо прошел через комнату, взял старинный керосиновый фонарь, поднял стекло, зажег его, посмотрел, как разгорается пламя.






