И сразу же на него навалилась тьма…
— Ива-а-ан! — тонкий детский крик разрезал плотную тишину ночи. Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и на крыльце появился маленький золотоволосый мальчик. Сияние волос в свете, который хлынул из распахнутых дверей, можно было принять за нимб святого.
— Ива-ан! Ты где?
— Нет его, Павлик, нет! Ты чего? — тоненькая высокая девочка вышла на крыльцо, зябко передернула плечами, а потом потянула мальчика внутрь храма. — Тут холодно, пойдем…
— Но, Ника, я видел его.
— Тебе показалось, — мягко ответила Вероника, — просто тебе хочется, чтобы он был с нами. Знаешь, мне тоже иногда этого хочется…
— Но тело так и не нашли, — возразил сестре Павлик.
— Не нашли… — вздохнула Вероника.
— Он спас нас, — серьезно сказал Павлик, глядя в темноту.
— Да, спас, — согласилась Вероника. Она погладила брата по голове, утешая.
— Спасибо тебе, Иван, — прошептал мальчик, оборачиваясь назад, в темноту, — спасибо…
Вероника обернулась на темный лес, помедлила, словно ждала кого-то.
А потом увела Павлика внутрь.
Они не видели, как из темноты огромными желтыми сияющими глазами на них смотрит белый шестикрылый лев. Он подождал, когда стихнут за дверями детские шаги, и взмыл в воздух…
* * *
В почерневшей эмалированной кружке на маслянистой поверхности крепкого чая плавали чаинки. Федор посмотрел в кружку, наклонив ее к подвешенной к потолку керосиновой лампе, любуясь и предвкушая удовольствие от хорошего чая, — от чая! — не от мерзкого чафе, потом отхлебнул и расслабленно откинулся на спинку венского стула. Этот стул он притащил сюда из здания управы в первый же день после Катастрофы. Ничего больше не взял, ничего больше не приглянулось, кроме ажурного орехового стула с тонкими изогнутыми ножками и причудливой спинкой. Для Федора этот стул олицетворял все то роскошное, дорогое и недоступное, что только было в том, прежнем, мире. Изящная вещица, совсем не предназначенная для работяг. Плевать. Теперь нет ни бедных, ни богатых, теперь он, Федор Сипатый, он же Федор Косоротов, отпахавший двадцать лет проходчиком на шахтах «Уралэнергокомплекса», может выбирать любую мебель. Вот только она ему не нужна. Никакая не нужна, кроме этого стула.
Нет, Федор был бы не против пожить там, в управе, но теперь в ней было небезопасно — большие окна было сложно защищать, а уж что говорить о стеклянных стенах вестибюля! Нет, там, если бы они остались на третьем этаже и забаррикадировали лестницы, они бы не продержались и двух дней. Не то что в бытовках, с низким входом и маленькими окнами, которые ничего не стоило заколотить. Черный вход они завалили диванами, шкафами и металлическими кабинками из раздевалок. Перетаскали сюда продукты из столовой и все, что могли найти полезного в управе.






