Оставалось лишь добраться до дворца живой и невредимой, благополучно миновав вражеские патрули. Клеопатре, которая, как гласит молва, никогда не упускала случая продемонстрировать себя во всем блеске, предстояло сделаться невидимой. Любопытная задача, даже по современным меркам. Чтобы заявить о себе и сделаться частью истории, этой женщине нужно было тайком пробраться в собственный дом.
Здесь было над чем поразмыслить. По словам Плутарха, Клеопатра «уже готова была впасть в отчаяние», но тут одному из ее соратников — а соратники у царицы все же были — пришла в голову блестящая идея. План включал переодевания и требовал содействия ловких и преданных друзей, вроде Аполлодора, верного слуги-сицилийца. Между Синайским полуостровом, на котором располагался лагерь Клеопатры, и родной Александрией лежали непроходимые топи, кишевшие клещами и москитами. Заболоченная равнина защищала Египет от вторжений с востока. Египтяне прозвали ее «зловредной топью», поскольку она могла без остатка поглотить целую армию. Войска Птолемея бдительно охраняли берег, на котором гнило в своей неглубокой могиле тело Помпея. О том, чтобы двигаться на запад, через мутные воды Пелузия, или вдоль побережья, не могло быть и речи: там Клеопатра оказалась бы на виду, и кроме всего прочего, путникам пришлось бы сражаться с сильным встречным течением. Оставалось подняться по Нилу на юг, в Мемфис, и перебраться на тот берег. Восьмидневное путешествие по реке тоже нельзя было счесть безопасным; на воде кипела жизнь, таможенники бдительно осматривали каждую лодку. В середине октября на Ниле было ветрено, над рекой вились полчища москитов. Тем временем советники Птолемея отказались повиноваться Цезарю. Как смеет какой-то римский генерал требовать к ответу царя? Вышестоящие вызывают к себе нижестоящих, а не наоборот, и Цезарю это известно.
В сумерках Аполлодор провел двухвесельную лодку в восточную александрийскую гавань и незамеченным подобрался к стенам дворца. Гавань лежала во тьме, но остальное побережье озарял свет величественного маяка в четыреста футов высотой, одного из чудес света. Башня возвышалась в полумиле от Клеопатры, на краю рукотворного мыса на острове Форос. Несмотря на столь яркое освещение, царица оставалась невидимой. Перед тем как лодка причалила к берегу, она забралась в большой кожаный мешок. Аполлодор завязал мешок, надежно затянул шнур и перебросил ношу через плечо. Вот единственное косвенное свидетельство о том, какого роста была Клеопатра. Слуга бережно пронес драгоценную ношу через окружавшие дворец сады, мимо роскошных вилл и нарядных портиков, растянувшихся почти на милю.






