ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Клеопатра при рождении была объявлена богиней, в восемнадцать стала царицей, дважды выходила замуж — за собственных братьев, начав войну против первого и отравив второго; ее любовниками были Юлий Ц... Глава 1 Эта египтянка Главное достоинство человека — разумное понимание того, во что не стоит верить. Еврипид Клеопатра Седьмая, одна из самых знаменитых женщин, что когда-либо жили на земле, правила Египтом двадцать два года. В один прекрасный день она потеряла царство; обрела вновь, потом опять едва не потеряла, создала империю — и утратила все. Богиня по праву рождения, царица с восемнадцати лет и знаменитость на все времена, эта женщина еще при жизни удостоилась восторгов и хулы, сделалась героиней сплетен и легенд. В зените славы она владела всем восточным Средиземноморьем, последним из великих египетских царств. В ее руках на краткий миг оказалась судьба всего западного мира. Она родила ребенка от женатого мужчины и еще троих от другого. И умерла в тридцать девять лет спустя четверть века после рождения Христа. Смерть упрочивает прижизненную славу, а конец Клеопатры был внезапным и будоражащим. И с тех самых пор ее история волнует наше воображение. Величайшие поэты и драматурги посвящали ей свои произведения; вот уже две тысячи лет она говорит их голосами. Посмертная жизнь Клеопатры оказалась удивительно насыщенной: она побывала астероидом, компьютерной игрой, рекламной картинкой, маркой сигарет, ночным клубом, игральным автоматом, синонимом Элизабет Тэйлор. Все началось с легкой руки Шекспира. Если бы он только знал… О ней все слышали, но ее никто не видел. Клеопатра одна из самых известных исторических фигур, но мы не имеем ни малейшего понятия о том, как она выглядела. Более-менее достоверным можно считать одобренное самой царицей изображение на монетах. Это была мудрая и трезвая правительница, которая знала, как построить флот, как подавить мятеж, как чеканить

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потрясение врагов сделалось еще сильнее, когда корабли Антония перешли на весла и устремились за ним.

По словам Плутарха, Антоний был скорее растерян, чем напуган. Антонию и Клеопатре удалось спасти треть своих судов и египетское золото в придачу. Разумеется, их дерзкий маневр был продуман заранее; иначе Клеопатра не стала бы прятать сундуки и устанавливать на свои суда паруса. Царица выбрала момент с виртуозной точностью и ловко воспользовалась попутным ветром. Октавиан знал о плане маневра от Деллия и, как полагает Дион, посвятил в него своих людей. Антоний и Клеопатра не собирались биться до конца. В их планы входило прорвать блокаду и открыть путь в Египет. Обращаясь к солдатам с речью перед боем Октавиан, если верить Диону, сказал: «Теперь, когда они слабее нас и пытаются бежать, увозя с собой несметные богатства, наша задача помешать им и захватить трофеи». Второго сентября несколько кораблей, предположительно маневренных галер с обтекаемыми носами, кинулись в погоню за беглецами.

Клеопатра ждала возлюбленного в открытом море. С двумя приближенными он перешел на борт «Антонии». Встреча вышла не больно радостной: римлянин избегал смотреть в глаза своей подруге, не от гнева, а от стыда. Что-то пошло не так. Возможно, люди Антония с самого начала не собирались следовать за ним. Клеопатра настаивала, что основная часть армии должна вернуться с ней в Египет. Солдаты то ли не смогли это сделать, то ли не захотели. Возможно, они предпочли римлянина чужестранке; в лагере давно ходили такие разговоры. Не исключено, что Антоний и Клеопатра не обговорили всех деталей своего маневра или она решила действовать на свой страх и риск. Царица рвалась в Александрию, город, который она в случае поражения в Греции могла больше никогда не увидеть. Дион считает, что Антоний бежал, поскольку ему показалось, будто Клеопатра терпит поражение. А может быть, все шло по плану, но только потом стало ясно, к чему он мог привести; гадать, опираясь на туманные источники, можно до бесконечности. В любом случае у Антония не было нужды признавать поражение, ведь битва, больше похожая на отдельные стычки, продолжалась еще несколько дней и окончилась ничем. Даже Октавиан не мог сказать, кто в итоге одержал верх. Провалился план или был плохо продуман с самого начала, но фраза «Я же говорил» висела в соленом воздухе. По словам Плутарха, Антоний был раздавлен своей беспомощностью. «Не глядя на Клеопатру, он прошел на нос корабля и долго сидел там, обхватив голову руками». Полководец очнулся лишь тогда, когда на горизонте показались неприятельские галеры. Он приказал повернуть в сторону врага окованный железом нос флагманского корабля.