Золото Клеопарты гарантировало процветание Рима. Настолько велики были средства, которые Октавиан влил в экономику, что подскочили цены, а ссудные проценты утроились. Как писал Дион, сокровища Клеопатры «обогатили Римскую империю и украсили ее храмы». Отобранные у нее статуи стояли на городских улицах. Побежденная царица жила в памяти римлян. За богатствами пришла мода на все египетское. Сфинксы, кобры, солнечные диски, листья аканта, иероглифы заполонили Рим. Лепестки лотоса и грифоны даже использовались в убранстве личного кабинета Октавиана. Клеопатра одержала и еще одну косвенную победу: с ее уходом в Риме наступил золотой век для женщин. Жены и сестры патрициев получили право участвовать в общественной жизни. Они влияли на назначение послов, давали советы мужьям, путешествовали за границу, заказывали статуи и строительство храмов. Их роль в искусстве и обществе выросла. Вслед за Клеопатрой женщины пришли на Форум. Больше никто из римлянок не будет иметь такого статуса и таких привилегий, как Ливия и Октавия, и обязаны они этим сопернице-иностранке. Ливия станет крупнейшей землевладелицей, ей будут принадлежать участки в Египте и пальмовые рощи в Иудее. Октавия войдет в историю как анти-Клеопатра — скромная, разумная и благонравная.
Клеопатре выпала честь стать символом новой эры: начало современного мира можно отсчитывать со дня ее смерти. С собой в могилу она забрала как четырехсотлетнюю римскую республику, так и эллинистический мир. Октавиан войдет в историю как один из величайших обманщиков: он восстановил республику во всем ее величии, чтобы, как стало очевидно через десятилетие, превратить в монархию. Диктатор действовал аккуратно, научившись на ошибках Цезаря. Он не был «царем», а лишь «принцепсом» или «первым гражданином», первым среди равных. Когда Октавиану понадобился новый титул, громкий и величественный, но не связанный с монархией, тот обратился за помощью к Планку, нашей морской нимфе. Планк придумал термин «Август». Римлянин, воевавший с Востоком за западные ценности, все больше походил на восточного деспота с двором и интригами. Римских императоров обожествляли и изображали в образе Сераписа так же, как ранее Антоний представал в образе Диониса. Традиционная римская скромность была отброшена в пользу имперского величия. Хотя Октавиан якобы приказал расплавить золотую посуду Клеопатры, эллинистическая роскошь все равно одержала верх. Как говорил один из советников Августа, «уж если нам суждено править народами, мы должны их превосходить во всем. Подобное великолепие внушает страх врагам и вдохновляет друзей». Октавиана никто не обвинил бы в скупости. Рим превратился в огромный рынок предметов роскоши, куда устремились ремесленники самого разного толка.






