Ее история вдохновит самого Шекспира на создание удивительной пьесы, образца подлинной поэзии, третий акт которой, тот, где нет Антония, предстает восторженным гимном свободной женщине. Это по его вине египетская царица Клеопатра Седьмая навсегда растворилась в александрийской знойной дымке, исчезла под лавиной римской пропаганды и возродилась в образе Элизабет Тейлор с ясным фиалковым взором.
Живая Клеопатра не желала сдаваться. В памяти средиземноморского мира она жила еще лет двести. Со временем эта память начала стираться. Вслед за ней постепенно исчезали права женщины. Теперь жена уже не могла потребовать от свекра вернуть приданое, если неверный муж прижил на стороне дитя. В пятнадцатом веке произошло землетрясение, и дворец Клеопатры рухнул в море. Маяк, библиотека, музей погибли безвозвратно. Александрии Клеопатры больше не существовало, воспоминания об эллинистической главе в истории города остались только в гробницах. Не стало и культуры Птолемеев. Деяния Клеопатры пребывали в забвении пятнадцать веков. Александрийская гавань изменила очертания. Нил течет в другую сторону. Город ушел под землю почти на шесть метров. Даже линия берега в районе Акция теперь не такая, какой ее запомнила царица. Женщина совсем другого рода, Дева Мария стала новым воплощением Исиды, а новым воплощением самой Клеопатры сделалась Элизабет Тейлор. Однако чары царицы не рассеялись. На место живого человека пришел миф. Белые пятна истории обладают огромной притягательной силой. А мифическая Клеопатра так и осталась возмутительницей спокойствия. В ее образе воплотилось все темное, опасное, волнующее. Через две тысячи лет после того, как Октавиан заполучил свое египетское сокровище, людей по-прежнему интересуют две вещи: чрезмерная удачливость и катастрофическое падение. Продолжается война между Востоком и Западом. Вседозволенность и стойкость, о которых говорил Цицерон, по-прежнему противостоят друг другу. Секс и власть все так же неотделимы друг от друга. Женские права, социальные проблемы и политика интересуют нас ничуть не меньше, чем римлян, для которых Клеопатра была чудовищем в значительно большей мере, чем чудом, но и чудом, вне всякого сомнения, тоже была.
Две тысячи лет предвзятой историографии и высокого искусства не должны затмевать образ удивительно способной женщины, умной, хитрой, двуличной царицы, выдающегося стратега. История Клеопатры — это история бесстыдной и восхитительной дерзости. «Как женщина, которой суждено служить мужчинам, может быть великой?» — вопрошал неизвестный римский стихотворец, сделавший Клеопатру главной героиней своей поэмы. Царица вторглась в мировую историю с бесцеремонной решимостью и последствия этого вторжения трудно переоценить.






