ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пьетро — мальчик, страдающий аутизмом. Он не в состоянии взаимодействовать с внешним миром, но в его рисунках во всех подробностях запечатлелось все, что он видит… Местные подростки оскорбляют его,... Пожиратель Лоренца Гинелли ГЛАВА ПЕРВАЯ 15 апреля 2006 года, 16.00 Филиппо, Франческо, Лука, Дарио И главное, Пьетро Запущенный двор народного жилого квартала, стиснутый тремя зданиями, словно оградой, с трех сторон, четвертой открывается к заасфальтированной улице, ведущей в исторический центр города. Трава здесь растет бледная, бессильная, а в некоторых местах не растет вовсе. Единственное небольшое деревце, гибрид, почти не отбрасывает тени. Мертвые листья падают в живую траву. Никто их не убирает. Трое мальчишек: ожесточенные лица, взъерошенные волосы — Франческо, Лука и Филиппо. Лицо четвертого мальчика ничего не выражает. Этот четвертый — самый взрослый: ему четырнадцать лет, и он непрочно стоит на ногах. Мешковатый, кривой, нескладный. Четвертого мальчика зовут Пьетро. Он уставился в одну точку, его руки болтаются взад-вперед, взад-вперед. Пьетро не смотрит на мальчишек. Его взгляд прикован к одной точке. Дети знают Пьетро и смотрят на него. Дарио тоже его знает и смотрит. Он — пятый. Совсем еще ребенок, он вот-вот расплачется. Пьетро непрерывно повторяет: — ПьетронедолгоПьетронедолго… Тонкие светлые, пшеничного цвета волосы Пьетро неровно подстрижены. Пьетро ужасно боится ножниц, кричит при виде их. Поэтому мать подстригает волосы, пока тот спит. Рост Пьетро — метр шестьдесят, вес — пятьдесят килограммов. Он самый высокий, самый крупный и самый красивый из всех. Но это им безразлично. А может, нет. Не безразлично. И именно в этом все дело. Потому что он красивый. Дурачок. Подходящая жертва. 15 апреля 2006 года, 15.50 Каких-то десять минут назад Дарио восемь лет и одиннадцать месяцев. Он стучит ладошкой по оконному стеклу: — Ни фига ж себе, Пьетро, там Филиппо! Де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ей хочется остаться одной хотя бы минут на двадцать.

Пьетро без всякой интонации заводит: «Я знаю пятьдесят два различных оттенка зеленого цвета». И смотрит в свою излюбленную точку в любом помещении: в угол потолка. Ведь в любой комнате углов по меньшей мере четыре.

— Буро-зеленый получают из охры. Его происхождение весьма древнее, и он передает цвет хаки. Прекрасно подходит для любой художественной техники. Хорошо ложится и сохнет относительно быстро. Изумрудно-зеленый, или ярко-зеленый, не отличается хроматической стабильностью. Это прозрачный цвет: с добавлением желтого кадмия он дает бриллиантово-зеленый, который еще называют стойким зеленым. Оксид хромовой зелени не обладает ярким колоритом, но прекрасно ложится. Кобальтово-зеленый проявляется в разных оттенках. Его нельзя смешивать с бурым. Ясно? Его нельзя смешивать с бурым.

Дарио думает, что брат и правда «того». Запоминает только самое нелепое.

— Пьетро, хочешь пойти с братом?

— Нет.

— Ну же, тебе полезно немножко постоять на солнце, а потом тортик съедим.

Пьетро поднимается, ничего не ответив. Научился подчиняться против воли.

— Через полчаса жду вас дома, ладно? Пока папа не пришел.

Мать протягивает Пьетро зеленую ветровку. Он надевает ее сам.

— Пожалуйста, Дарио. И ты тоже, Пьетро, недолго.

Она целует обоих, Пьетро слегка отстраняется, но дает себя поцеловать, растворившись в успокаивающем зеленом, напоминающем ему луг. На лугу всегда растет что-нибудь красивое и все счастливы. А счастье — эмоция, которую он умеет понимать. Потому что это просто. А простота — зеленого цвета. А зеленый совсем не такой, как серый, цвет улиц, полных невыносимых будоражащих эмоций, атакующих его все разом, орущих в сто глоток.

— Пожалуйста, Пьетро, недолго.

Они спускаются по лестнице.

— Привет, Филиппо! Можно поиграть с вами? Можно? — продолжает Пьетро.

— Перестань! Заладил как попугай!

— Попугай — это птица отряда попугаеобразных; из лазающих, изогнутое надклювье нависает над более коротким подклювьем, у попугая мясистый язык и очень яркая окраска оперения. Пьетро — не попугай. Пьетро — мальчик.

Он самый умный дурак, какого когда-либо встречал Дарио.

В этот момент усталые глаза синьоры Монти, матери Пьетро, рассеянно останавливаются на карандаше «Staedtler 2В». Она видит, что под ним ветер воображения шевелит ветки приморской сосны на рисунке, в котором чувствуется и сухая точность негатива фотографии, и дух творчества. Диафрагма на мгновение раскрывается, на глаза наворачиваются слезы, синьора Монти чуть ли не с опаской дотрагивается до белой кромки листа формата А4, отдергивает руку и выходит из комнаты.

— Да что тебе, на фиг, взбрело в голову? — обрушивается на него Лука, которому нестерпимо хочется закурить «Lucky Strike».