ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе «Одержимые» Анджея Пшипковского в остросюжетной форме рассказывается о деятельности подпольной террористической организации «Огненные бригады», о том, как американские разведслужбы используют... Одержимые Анджей Пшипковский 1 Все было как обычно, как должно быть, и все же… Бирюзовая зелень плавательного бассейна, такая неестественная в лучах солнца, зонты, столики, кресла и шезлонги, низкое здание бара с грустно торчащими высокими табуретами, две белеющие за стойкой фигуры скучающих барменов, раскрытая перед ее глазами книга и прыгающие буквы, которые никак не хотят сложиться в понятную форму слова. День, внешне похожий на предыдущий, такое же горячее майское солнце раннего лета или поздней весны, ни единого облачка, вокруг бассейна не больше пяти-шести человек, одни молодые женщины с детьми — и они исчезнут в полдень, чтобы приготовить обед для своих вечно спешащих из контор мужей. Но сейчас двое детей со смешными пластмассовыми кругами на руках, держащими их на воде, пытаются играть в мяч, но он выскальзывает из их слабых ручонок, и прежде чем ребятишки снова его подхватят, ритм игры нарушается. Так было вчера, так же выглядит сегодня, и, вероятно, так будет завтра, если только завтра не суббота, потому что по субботам вокруг бассейна страшная толчея, неумолкающие крики детворы и втянутые животы фланирующих до бара и обратно мужчин. Но сегодня всего лишь вторник. Стоит тишина будничного, ленивого дня. Ну и что изменится, когда он придет сюда, смело подойдет к ней, кивнет головой, а она разрешит ему сесть? Что случится, если он появится здесь, раз это не имеет для нее никакого значения? Он будет разочарован? Какое ей до этого дело, она не любит, когда к ней пристают, даже если пользуются такими хитроумными методами. Это началось полгода назад. Она стояла принаряженная перед зеркалом, рукой поправляя прическу, когда зазвонил телефон. Мягкий мужской голос, и ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В тот момент, когда молодой человек поворачивается лицом ко входу в здание клуба, он замечает, как какой-то человек бесцеремонно фотографирует эту сцену. Опускаясь на сиденье за рулем, он спрашивает сквозь стиснутые зубы:

— Что это за тип?

— Мой приятель, — отвечает Моника. — Я просила его сделать снимок на память. Разве тебе это мешает?

Машина трогается, они медленно едут тополевой аллеей к оживленному шоссе. Вдали видны проносящиеся автомобили. Но здесь пусто. Машина останавливается, Моника со страхом смотрит на изменившееся лицо этого человека и побелевшие пальцы рук, судорожно сжимающие руль.

— Выходи!

Моника послушно выполняет его приказ. Он подходит к ней и срывает с ее лица солнечные очки. Два быстрых удара, боль и разливающееся по щекам пламя. Слезы унижения и ярости. Когда она отнимает руки от щек, машины уже рядом нет. На земле лежит ее сумка с книгой и безделушками.

2

У него были свои методы, чтобы добиться состояния сильной концентрации, когда ум работает с исключительной четкостью и прозорливостью. Для этого ему нужны были одиночество и море. Вот почему он сейчас уезжал из столицы на целых десять дней, от пятницы до следующего понедельника. Утром в субботу он поднялся на палубу своей яхты, привычно проверил состояние баков с горючим, водой, запас продуктов, исправность радиооборудования, отпустил человека, следящего за состоянием лодки, к тому же еще и прекрасного судоводителя, услугами которого он пользовался лишь тогда, когда забирал в море гостей. Это случалось несколько раз в год, а открывала сезон светских путешествий длившаяся обычно несколько дней прогулка с государственным секретарем, с которым можно было в идеальных условиях обговорить кое-какие дела, приспособить деятельность Совета применительно к требованиям правительства, хотя на самом деле все бывало как раз наоборот, что естественно являлось тщательно скрываемой тайной. Национальный совет безопасности не был обычным государственным учреждением, каких имеется множество. В нем работало всего лишь несколько десятков человек, в том числе девять мужчин, составляющих правление агентства, другими словами, что-то вроде мозгового центра, планирующего деятельность на несколько, а иногда и на много лет вперед. Конечно, такой подход мог привести к бесполезной трате сил и средств на операции, которые из-за развития ситуации в мире могли быть обречены на неудачу, но этот риск всегда принимался в расчет согласно принципу самого шефа — мы можем ошибаться в десяти случаях, лишь бы одиннадцатый оказался удачным. Но, к сожалению, футурологические исследования многих специализированных институтов все еще были далеки от совершенства.