В тот момент, когда молодой человек поворачивается лицом ко входу в здание клуба, он замечает, как какой-то человек бесцеремонно фотографирует эту сцену. Опускаясь на сиденье за рулем, он спрашивает сквозь стиснутые зубы:
— Что это за тип?
— Мой приятель, — отвечает Моника. — Я просила его сделать снимок на память. Разве тебе это мешает?
Машина трогается, они медленно едут тополевой аллеей к оживленному шоссе. Вдали видны проносящиеся автомобили. Но здесь пусто. Машина останавливается, Моника со страхом смотрит на изменившееся лицо этого человека и побелевшие пальцы рук, судорожно сжимающие руль.
— Выходи!
Моника послушно выполняет его приказ. Он подходит к ней и срывает с ее лица солнечные очки. Два быстрых удара, боль и разливающееся по щекам пламя. Слезы унижения и ярости. Когда она отнимает руки от щек, машины уже рядом нет. На земле лежит ее сумка с книгой и безделушками.
2
У него были свои методы, чтобы добиться состояния сильной концентрации, когда ум работает с исключительной четкостью и прозорливостью. Для этого ему нужны были одиночество и море. Вот почему он сейчас уезжал из столицы на целых десять дней, от пятницы до следующего понедельника. Утром в субботу он поднялся на палубу своей яхты, привычно проверил состояние баков с горючим, водой, запас продуктов, исправность радиооборудования, отпустил человека, следящего за состоянием лодки, к тому же еще и прекрасного судоводителя, услугами которого он пользовался лишь тогда, когда забирал в море гостей. Это случалось несколько раз в год, а открывала сезон светских путешествий длившаяся обычно несколько дней прогулка с государственным секретарем, с которым можно было в идеальных условиях обговорить кое-какие дела, приспособить деятельность Совета применительно к требованиям правительства, хотя на самом деле все бывало как раз наоборот, что естественно являлось тщательно скрываемой тайной. Национальный совет безопасности не был обычным государственным учреждением, каких имеется множество. В нем работало всего лишь несколько десятков человек, в том числе девять мужчин, составляющих правление агентства, другими словами, что-то вроде мозгового центра, планирующего деятельность на несколько, а иногда и на много лет вперед. Конечно, такой подход мог привести к бесполезной трате сил и средств на операции, которые из-за развития ситуации в мире могли быть обречены на неудачу, но этот риск всегда принимался в расчет согласно принципу самого шефа — мы можем ошибаться в десяти случаях, лишь бы одиннадцатый оказался удачным. Но, к сожалению, футурологические исследования многих специализированных институтов все еще были далеки от совершенства.






