ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение романа В. Бирюка "Зверь лютый". Наш попаданец подрос. Только вот с прогрессорством снова не очень. Ну, если разве в сексе. Нет, на этот раз не его, а он. Подрос же. Просто помните, что... Книга 2 Буратино Бурати́но (итал. burattino — деревянная кукла) — главный герой сказки А. Н. Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1936). Часть 5 Две беды: дураки и дуры... Глава 23 Дорога. В России - название место по которому собираются проехать. Сколько мне пришлось помотаться по разным дорогам... В той еще - моей России. Даже смерть свою я там нашёл. У поворота на Кащенку. И здесь... Дорога - это что-то "откуда-то" - "куда-то". В моем конкретно случае: от смерти к смерти. Позади остался город, где есть четверо очень серьёзных людей, которые очень хотят моей смерти. По разным поводам, но, в основном, медленной и мучительной. Включая моего единственного господина, мою единственную любовь. Впереди маячило неизвестное болото, в котором меня упокоят. Моя верная служанка. Первая, кто назвала меня "господин". Стоило ли столько терпеть, мучится, переживать и страдать... "И этот сошёл где-то под Таганрогом Среди бесконечных степей". Я трясся на задке телеги, на востоке все выше поднималось солнце. Я устал, очень устал от всего этого. От этого мира, от этих... предков. От боли, от страха, от непонимания... От всего, что зовётся "Святая Русь". Впереди была скорая смерть. Оставалось только её дождаться. Несколько дней и все это кончится. Лишь бы не очень больно. Говорят же: "Люди просят у бога лёгкой жизни, а надо просить лёгкой смерти". И еще говорят: "Когда человек планирует - бог смеётся". В то утро господь хохотал. Над всеми в этой местности. * * * В нескольких сотнях вёрст к востоку в степи стояла юрта, в юрте сидел человек и думал. За всех нас. В первой же фразе сразу две ошибки. Никогда не называй половецкого хана - "человек". В становище много разных людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А нам вмешательство властей... противопоказано. Как и вообще... хоть в моей России, хоть в этой - Святой и Древней.

Глава 43

А чего они все на меня так смотрят? Я, что ли, пойду мстителем? Я - не кровный родственник. Мы с Акимом Храбриту не родственники, а свойственники, в круг кровных мстителей не попадаем.

-- Я что-то пропустил?

-- Пропустил. Сопли жуёшь, ушами хлопаешь. Пойдёте в поруб с Яковом и Ольбегом. Вы с Яковом сидельца вынете и подержите, внучек ему горло проткнёт. Понял?

Вот, вспомнил - внука зовут Ольбег. Ну а какое еще имя дать внуку и наследнику славного сотника смоленских стрелков? Ольбег Ратиборович - персонаж известный, по команде Мономаха убил в Переяславле половецкого хана Илтаря. Застрелил стрелой через вентиляционное отверстие. Прямо за завтраком. Хороший был выстрел - хану точно в сердце.

Мальчик попытался вырваться из объятий деда. Только дед, конечно, старенький и больной, но ручки его ласковые еще ой как цепкие.

-- Не хочу, не пойду! Боюсь! Деда, отпусти!

-- Цыц сопля, мал еще. Держи его!

Мальчик все-таки укусил прародительскую руку, выкрутился из дедушкиного захвата, кинулся к двери - там Яков грабли свои растопырил, крутанулся по комнате и... спрятался за мою спину.

-- Ванька! Хватай его. Я те счас покажу... Я те ума-то в задницу вложу, ты у меня...

-- Аким Янович...

-- Тащи сюда падлу кусачую! Я те зубки-то гадские по-выкрошу!

Я осторожно отступал в угол к столу с достопамятным ножиком. Яков перехватил мой взгляд, вздохнул, но с места не сдвинулся. Ольбег рыдал в голос у меня за спиной.

-- Яшка! Давай волоки сучёнка сюда. В роду Рябиновском труса не празднуют. Я те так вложу, что только два страха останется: божий да мой.

Яков двинулся к нам, я цапнул со стола ножик. Тем же утренним хватом. Говорят, история повторяется дважды: первый раз в форме трагедии, второй - в форме фарса. Пошёл повтор, но пока - не смешно. Может, потом прорежется... комедия положений.

Яков не только остановился сразу, но и вернулся на своё место у порога. До деда наконец дошло, что персонажи ведут себя несколько... не "по слову господина своего".

-- Ванька! Ты... вошь плешивая, ты на кого... я те кто!? Ты, бл..., в сыны просился, я тя принял. А ты, змий диавольский, на отца родного руку с ножом! Прокляну!

-- Орать перестань.

Аким аж захлебнулся. Цапнул что под руку попало. Оказалось - тот же рушничок. Полминуты ошалело его разглядывал, потом в сердцах кинул на пол и откинулся на постели к стене.

-- Значит так, Аким Янович. Орать на меня не надо. Вредно это. Для здоровья. Твоего.

-- Тыы...

-- Помолчи. И дослушай. Хочешь проклясть - давай. Я без тебя обходился и дальше обойдусь. А вот тебе... не сладко будет. А пока я тебе сын, то и малыш этот - мне не чужой. Зубы ему крошить, уши рвать - не дам. Запомни. А сейчас не горлом брать - думать надо. Сам не можешь - мне не мешай.