А нам вмешательство властей... противопоказано. Как и вообще... хоть в моей России, хоть в этой - Святой и Древней.
Глава 43
А чего они все на меня так смотрят? Я, что ли, пойду мстителем? Я - не кровный родственник. Мы с Акимом Храбриту не родственники, а свойственники, в круг кровных мстителей не попадаем.
-- Я что-то пропустил?
-- Пропустил. Сопли жуёшь, ушами хлопаешь. Пойдёте в поруб с Яковом и Ольбегом. Вы с Яковом сидельца вынете и подержите, внучек ему горло проткнёт. Понял?
Вот, вспомнил - внука зовут Ольбег. Ну а какое еще имя дать внуку и наследнику славного сотника смоленских стрелков? Ольбег Ратиборович - персонаж известный, по команде Мономаха убил в Переяславле половецкого хана Илтаря. Застрелил стрелой через вентиляционное отверстие. Прямо за завтраком. Хороший был выстрел - хану точно в сердце.
Мальчик попытался вырваться из объятий деда. Только дед, конечно, старенький и больной, но ручки его ласковые еще ой как цепкие.
-- Не хочу, не пойду! Боюсь! Деда, отпусти!
-- Цыц сопля, мал еще. Держи его!
Мальчик все-таки укусил прародительскую руку, выкрутился из дедушкиного захвата, кинулся к двери - там Яков грабли свои растопырил, крутанулся по комнате и... спрятался за мою спину.
-- Ванька! Хватай его. Я те счас покажу... Я те ума-то в задницу вложу, ты у меня...
-- Аким Янович...
-- Тащи сюда падлу кусачую! Я те зубки-то гадские по-выкрошу!
Я осторожно отступал в угол к столу с достопамятным ножиком. Яков перехватил мой взгляд, вздохнул, но с места не сдвинулся. Ольбег рыдал в голос у меня за спиной.
-- Яшка! Давай волоки сучёнка сюда. В роду Рябиновском труса не празднуют. Я те так вложу, что только два страха останется: божий да мой.
Яков двинулся к нам, я цапнул со стола ножик. Тем же утренним хватом. Говорят, история повторяется дважды: первый раз в форме трагедии, второй - в форме фарса. Пошёл повтор, но пока - не смешно. Может, потом прорежется... комедия положений.
Яков не только остановился сразу, но и вернулся на своё место у порога. До деда наконец дошло, что персонажи ведут себя несколько... не "по слову господина своего".
-- Ванька! Ты... вошь плешивая, ты на кого... я те кто!? Ты, бл..., в сыны просился, я тя принял. А ты, змий диавольский, на отца родного руку с ножом! Прокляну!
-- Орать перестань.
Аким аж захлебнулся. Цапнул что под руку попало. Оказалось - тот же рушничок. Полминуты ошалело его разглядывал, потом в сердцах кинул на пол и откинулся на постели к стене.
-- Значит так, Аким Янович. Орать на меня не надо. Вредно это. Для здоровья. Твоего.
-- Тыы...
-- Помолчи. И дослушай. Хочешь проклясть - давай. Я без тебя обходился и дальше обойдусь. А вот тебе... не сладко будет. А пока я тебе сын, то и малыш этот - мне не чужой. Зубы ему крошить, уши рвать - не дам. Запомни. А сейчас не горлом брать - думать надо. Сам не можешь - мне не мешай.






