Как делать выволочку не повышая голоса, без грубых слов, без чересчур ярких и выразительных образов, типа Степанидинского описания случки птицы Сирин со Змеем Горынычем, но так что б дошло... Я это и по прошлой жизни вполне умею. Дворня сперва подхихикивала. Потом и они затихли. Когда я с управителя конкретно на главного конюха переключился. Стряпуха всунулась. Нормальная бабенция, семь на восемь, восемь на семь. Тоже сперва горлом взять пыталась. пока я не поинтересовался насчёт противозачаточных средств от мешков с репой. И обрисовал подробности. Попутно вспомнил: а пленников моих кормили? Конечно, нет. Все друг на друга кивают. Докивались до Якова. Тут я предложил организовать прямо на месте очную ставку. С незамедлительными оргвыводами в форме телесных наказаний. Как они дружно взвились. Конюх так уже и в голос: "Да ты кто такой?". Пришлось напомнить. Кто здесь я, а кто он. И что мои кони мне дороже. Нежели батюшкин конюх. И дрючком своим так... в руке покачать. То, что между мои дрючком и мёртвым Храбритом есть какая-то связь - они уже поняли. А вот подробности... Самый простор для страшных сказок.
Затянулся несколько вечерний приём пищи. Я еще и самопросветительством пытался заняться. Пустое: спрашивать о чем-то впрямую - себе дороже. Такую невнятную ахинею несут. Не славяне, одним словом.
Только назад в покои вернулись - бабы забегали. "Это на постелю покрывала, это - на столы. А вот сенца свежего матрас...". Ивашке раздолье, встал в дверях часовым: к каждой в дверях прижмётся, за каждую подержится. За каждую - из двух. Потом и вообще - из одной. А Николаю сплошная нервотрёпка: как бы не спёрли чего. А в избе и вправду - летом спать тяжело. За день бревна и крыша прогреваются, оконца маленькие, местные говорят - "волоковые". Сантиметров 20 на 40. Под самым потолком два в ряд. Ага. А стена метров пять. Вообще, помещение примерно 5 на 5. Может, чуть больше. Не проветривается напрочь. И печь русская с трубой занимает 2 на 3. Плюс пространство между печкой и стеной.
А вот сени, что в гридницу, что в другую избу: людскую, челядинскую - лёгкие, продуваемые.
"Ой вы сени, мои сени, сени новые мои.
Сени новые, кленовые, решетчатые".
Эти и не новые, и не кленовые, и не решетчатые. Но жить в них удобнее. Пока лето. В мужской людской - пусто. Женатые - по своим избам вдоль забора, неженатые - кто где. Кто на сеновалах, кто на конюшне. Как стемнело - никого не видать. Как-то скучновато живут. Ни вечорок, ни посиделок. Я как-то привык что в деревне летом к ночи какой-нибудь сбор устраивается. С приключениями типа обжимания и последующего мордобоя. В чем я был постоянным участником. И в том, и в другом - деревенские городских не любят. А мы любим. Но не всех, а только молодых и грудастых.
"Парочка тихо лежала во ржи.
Тихо комбайн стоял на межи.






