— Это будет моим делом, если вы собираетесь играть ту роль, на которую рассчитываете, — несколько витиевато заметил он. Но она его хорошо поняла:
— Ни в какие игры я больше не играю. У него молодая жена в Чикаго.
— Он забыл вам об этом сказать?
— Я забыла его об этом спросить, — она передернула плечами и снова взяла стакан. — Я стараюсь не повторять своих ошибок. Давайте танцевать.
По крайней мере, она честна с ним.
— Давайте пока не будем. Я хотел бы еще немного посидеть здесь.
Ив допила свой ром и заерзала на стуле, потеряв нить разговора. Он видел, что она хочет танцевать.
— Идите, — сказал он. — Я еще посижу.
— Хорошо. Еще увидимся… — она перехватила ковбоя, направлявшегося к Элисон. А Зекери в одиночестве докончил свой ром.
— Все было так, как вы ожидали? — спросил он, немного помолчав.
Она, наконец, взглянула на него, в ее орехового цвета глазах читалось замешательство и недоумение, она явно не понимала, что он имеет в виду. Затем Элисон отвела глаза в сторону, напряженная, как тетива натянутого лука. Это и было ответом ему.
— Я имею в виду, когда вы приехали сюда… — он пытался разговорить ее. — Страна, люди…
— Я не ожидала встретить такую нищету, — ответила она тихо. — Я, конечно, слышала, что здесь живут бедно, но… — она замолчала.
Музыка заиграла громче, и он почувствовал, как ослабло ее напряжение, и она, ощущая, что Зекери несколько сбивается с ритма, мягко и незаметно исправила его оплошность.
— Вы определенно умеете выставить своего партнера в лучшем свете, чем он того заслуживает, — признался Зекери искренне.
После долгой-долгой паузы он услышал тихое «Благодарю вас».
Он не выпустил ее из своих объятий, пока не зазвучала следующая мелодия. Она не возражала, но ее сопротивление рукам и телу Зекери стало упорнее.
Эмоции захлестнули Элисон, и она уже не могла размышлять здраво под расслабляющим действием рома и тесной близости его тела. И все-таки что-то в ее подсознании сопротивлялось этому комфорту, ее начинали пугать контакт с агрессивным мужским началом и собственная покорность, неспособность оттолкнуть, повернуться и уйти. Ей отчаянно хотелось забыться навсегда в этих сладких объятиях, но все побеждающее чувство страха, глубоко пустившее корни в ее душе, стало разрастаться и брать верх. Она не могла освободиться от этого чувства и, потеряв всякую надежду, сдалась. Мелодия закончилась, началась другая, а Элисон уже не владела собой, она путала шаги, тело ее все больше каменело, в горле застрял ком.
— Вы не выносите только меня или всех копов поголовно? — спросил Зекери с большим вызовом, чем намеревался, предчувствуя по поведению партнерши свое полное поражение.
Она остановилась посреди танца и попыталась освободиться из его рук.






