ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это будет моим делом, если вы собираетесь играть ту роль, на которую рассчитываете, — несколько витиевато заметил он. Но она его хорошо поняла:

— Ни в какие игры я больше не играю. У него молодая жена в Чикаго.

— Он забыл вам об этом сказать?

— Я забыла его об этом спросить, — она передернула плечами и снова взяла стакан. — Я стараюсь не повторять своих ошибок. Давайте танцевать.

По крайней мере, она честна с ним.

— Давайте пока не будем. Я хотел бы еще немного посидеть здесь.

Ив допила свой ром и заерзала на стуле, потеряв нить разговора. Он видел, что она хочет танцевать.

— Идите, — сказал он. — Я еще посижу.

— Хорошо. Еще увидимся… — она перехватила ковбоя, направлявшегося к Элисон. А Зекери в одиночестве докончил свой ром.

— Все было так, как вы ожидали? — спросил он, немного помолчав.

Она, наконец, взглянула на него, в ее орехового цвета глазах читалось замешательство и недоумение, она явно не понимала, что он имеет в виду. Затем Элисон отвела глаза в сторону, напряженная, как тетива натянутого лука. Это и было ответом ему.

— Я имею в виду, когда вы приехали сюда… — он пытался разговорить ее. — Страна, люди…

— Я не ожидала встретить такую нищету, — ответила она тихо. — Я, конечно, слышала, что здесь живут бедно, но… — она замолчала.

Музыка заиграла громче, и он почувствовал, как ослабло ее напряжение, и она, ощущая, что Зекери несколько сбивается с ритма, мягко и незаметно исправила его оплошность.

— Вы определенно умеете выставить своего партнера в лучшем свете, чем он того заслуживает, — признался Зекери искренне.

После долгой-долгой паузы он услышал тихое «Благодарю вас».

Он не выпустил ее из своих объятий, пока не зазвучала следующая мелодия. Она не возражала, но ее сопротивление рукам и телу Зекери стало упорнее.

Эмоции захлестнули Элисон, и она уже не могла размышлять здраво под расслабляющим действием рома и тесной близости его тела. И все-таки что-то в ее подсознании сопротивлялось этому комфорту, ее начинали пугать контакт с агрессивным мужским началом и собственная покорность, неспособность оттолкнуть, повернуться и уйти. Ей отчаянно хотелось забыться навсегда в этих сладких объятиях, но все побеждающее чувство страха, глубоко пустившее корни в ее душе, стало разрастаться и брать верх. Она не могла освободиться от этого чувства и, потеряв всякую надежду, сдалась. Мелодия закончилась, началась другая, а Элисон уже не владела собой, она путала шаги, тело ее все больше каменело, в горле застрял ком.

— Вы не выносите только меня или всех копов поголовно? — спросил Зекери с большим вызовом, чем намеревался, предчувствуя по поведению партнерши свое полное поражение.

Она остановилась посреди танца и попыталась освободиться из его рук.