ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он ослабил свои объятья и, воспользовавшись этим, Элисон быстро вырвалась.

— Копов всех поголовно, — услышала она как бы со стороны свой собственный голос. Она не на шутку разнервничалась, прекрасное настроение этого вечера безвозвратно исчезло. Элисон была близка к панике, она застыла на месте, не в силах взглянуть в его сторону. И не в силах куда-нибудь убежать. Куда?

И тут, как из-под земли, перед ними возникла Ив, держа в каждой руке по полному стакану и протягивая один из них Зекери.

— Очень кстати, — произнес он, принимая стакан.

Элисон прошла через бар и вышла на веранду. Она уселась на низкий пластмассовый стул, отчаянно пытаясь нащупать точку опоры в себе, чтобы вернуть тот бодрый жизнерадостный настрой, который улетучился в одно мгновение от общения с этим Человеком. «В первый раз за все это время ты позволила себе испытать симпатию к мужчине и сразу же неудача, — внушал ей внутренний голос. — Но что же поделаешь, после всего, тобой пережитого, любой мужчина будет вызывать в тебе противоречивые чувства притяжения и отталкивания сразу. Твоя душа глубоко уязвлена, и рана еще не зажила, но твое тело не всегда подвластно душе и разуму. Поэтому ничего удивительного, если тебя физически тянет к этому мужчине, несмотря на всю опасность, исходящую от него…»

Она и не ожидала, что у нее сразу же все в новой жизни пойдет, как по маслу. Но от этого было сейчас не менее больно. И она сидела на неудобном шатком стуле, еле сдерживая слезы, липкая испарина выступила на коже. Из кафе доносились заключительные аккорды мелодии, звучало соло саксофона и голос певца, певшего о прощальном свистке покидающего город поезда… Проклятье, все на свете причиняло ей боль! Она тоже хотела бы уехать, скрыться от всего этого. О Боже, и это только первый день. А впереди еще целых десять. Как она выдержит их?

Ее сердце стучало уже не так сильно, успокаиваясь понемногу, приходя в норму. Элисон вдруг заметила смуглое личико, жующее резинку и разглядывающее ее. Она всмотрелась внимательно: карие детские глазки.

— Эй, умница! — позвала она маленькую девочку. — Сколько тебе лет?

Девочка молча, помедлив немного, показала четыре пухлых пальчика.

— Четыре… Тебе четыре года?

Девочка неуверенно кивнула.

— Ты проглотила язык?

Девочка не поняла ее. Элисон взяла малышку на руки и усадила к себе на колени.

— Это чувство знакомо мне. Я тоже проглотила язык. «Проглотить язык» — это значит от робости не хотеть говорить. Ты робеешь, да?

Девочка опять кивнула.

— И я, деточка, я тоже робею.

В это время в зале кафе Том Райдер объявил, что все должны возвращаться в отель, потому что пора отпускать лодочников по домам. Проголодавшаяся компания высыпала на веранду, чтобы посмотреть, где стоят их фургоны. Зекери появился в обнимку с Ив.