ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В книге современной американской писательницы честно переплелись судьбы умудренного жизнью полицейского и прекрасной манекенщицы, попавшей в паутину опасностей. Их ждут настоящие испытания, но любовь... Верь мне! Джин Реник 1 Элисон Шрив, одетая в толстый индийский свитер, который, впрочем, не согревал ее, стояла на заснеженном асфальте у здания аэропорта, рассматривая свои новые спортивные ботинки. Шрам на ее левом плече занемел от холода и ныл; ее тошнило от через силу съеденного завтрака, казалось, что его тяжесть вот-вот вывернет желудок наизнанку. Аэропорт бурлил: подъезжали пестрые такси, запорошенные снегом автомобили заносило на скользкой дороге, они сигналили, буксовали, мимо спешили нервные пассажиры. Прохожие женщины с интересом поглядывали на Джейка, не обращая никакого внимания на неприметную Элисон, стоявшую прислонившись к холодной дверце его серебристо-голубого мерседеса. Снежная крупка покалывала кожу на лице, а порывы ветра развевали ее густые белокурые волосы. Даже под кожаной курткой, одолженной у Джейка для предстоящей поездки, ее тело стыло на ледяном ветру. Она подняла глаза — в темных кругах усталости — и пристально поглядела на его породистое лицо в автомобильном окне, как всегда, строгое и непреклонное, обращенное сейчас к ней. — Может, я все-таки не полечу? На пересадку в Майями слишком мало времени: я наверняка не успею, пропущу рейс… Ветер подхватил обрывки ее слов и пар дыхания, а она в это время откровенно искала причины, чтобы в последнее мгновение отменить поездку. — Я ведь изучала культуру племен майя, и эти раскопки вряд ли мне многое дадут… Да и солнце может повредить моей к-коже… Она начнет шелушиться… Неумолимый голос Джейка резко оборвал ее: — С каких это пор ты беспокоишься о своей коже? Я же сам видел, как, загорая, ты доводила ее до красноты макового цвета. И потом ты едешь вовсе не из-за интереса к культуре древних майя. А я,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Неприятные ощущения в желудке были вызваны всего-навсего предотъездным нервным перевозбуждением, и, значит, она могла не опасаться спазматического приступа, которого так боялась. Соседнее кресло было еще не занято. И в целом она не ощущала того страха, который предполагала в себе перед отъездом. Все будет хорошо. Джейк останется доволен ею.

Последний пассажир влетел в салон, когда стюард уже собирался закрыть дверь.

Переведя дух, он протянул стюарду свой билет и тот указал на место рядом с симпатичной блондинкой, которая неотрывно глядела в иллюминатор. Сумасшедшая гонка к трапу самолета, состояние тяжелого похмелья, — нет, ему необходима сейчас хорошая сигарета.

— Здесь можно курить?

Курить здесь было нельзя.

— А в салоне для курящих есть свободные места?

— Сэр, сейчас пойдем на взлет, — стюард закрывал дверь, — когда мы будем в воздухе, я, возможно, чем-нибудь смогу помочь вам.

Расстроенный, Зекери Кросс сунул билет в конверт, где лежал еще один — на обратный путь, и небрежно опустил конверт в карманчик рюкзака. Свои вещи он бросил в проходе.

Блондинка, опустив глаза, встала, чтобы пропустить Зекери на его место. Он окинул ее с головы до ног взглядом знатока, оценивающе, у него в этой области была огромная практика: итак, дорогая спортивная обувь, бежевые льняные брюки и шикарная мужская куртка. У нее были хорошие пропорции и, по всей видимости, стройные ноги. Натянутое выражение лица под слоем косметики, ни намека на улыбку — возможно, она не выносит самолет? Одним словом, девочка что надо, правда, слишком худа на его вкус. Он взглянул на ее модельную стрижку: цвет волос скорее всего натуральный. Зекери поразила необычная бледность ее лица, как будто она провела много времени в подземелье. Ей где-то немного за тридцать, точнее возраст определить было сложно. Он заметил тяжелое обручальное кольцо, золото высокой пробы, слегка потертое. Он решил, что перед ним секретарша какой-нибудь высокопоставленной шишки, в отпуске. Секретарша, но не жена. Жена летела бы первым классом.

«Что собственно ей понадобилось в Белизе? Там нет мест для прогулок», — с раздражением подумал Зекери. Он закинул свою поношенную армейскую куртку в багажник над головой, а рюкзак затолкал под переднее кресло. Черт возьми, он и сам не знал, зачем отправился в это путешествие.

Он вздохнул и разлегся всем своим шестифутовым телом на заскрипевшем под его тяжестью кресле. Он не выносил закрытое пространство самолета и заранее с неприязнью думал о предстоящих трех часах полета. Раздражение его росло: опоздание на посадку стоило Зекери такого желанного сейчас места в салоне для курящих, да еще, может быть, в проходе, где можно удобно вытянуть ноги.