ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она не ходила в атаки. Она не стреляла во врагов. Она не добывала с риском для жизни разведданные. Она не минировала мосты. Она даже не работала. Она вообще ничего не делала. Только сидела в тылу и жд... Ленка-пенка Сергей Владимирович Арсеньев Предисловие автора (прочтите, оно короткое) Много сейчас пишут фантастики на тему «переиграть войну». Много. Вот, я тоже решил написать. Что-то вроде «как бы мы им наваляли, если бы у нас»… Не, чего-то не то. Такое не хочу писать. Спору нет, атомная подводная лодка конца XX века выглядит сурово на фоне дизельной середины тридцатых годов, а «Тирпиц», конечно, удобнее всего топить ракетой «Гранит». Да и танк Т-72 будет чуть посильнее PzKpfw II. А уж если у Т-72 ещё и снаряды есть, так это вообще сказка. Урезаем осетра. Возьмём попаданца без военной техники с собой. Первое, что приходит на ум — грозный спецназовец, ветеран многочисленных вооружённых конфликтов. Этакая помесь Поддубного с Терминатором. Хм. Представляю, что за книга получится. Это будет примерно так: Семерых убил одним поленом, Генералу дал под дых коленом, Сорок пушек изувечил, Сорок танков искалечил, Так сиди, пехота, не скучай! Такой, пожалуй, и без помощи Красной Армии справится. А к 1 сентября 1941 года он лично возьмёт штурмом Рейхстаг, захватив в плен Гитлера, Рузвельта и Маргарет Тетчер. Причём по дороге к Рейхстагу, заодно освободит из застенков Гестапо Патриса Лумумбу и Кобланды Батыра. Не хочу. Ещё урезаем осетра. Попаданцем будет студент-очкарик. Вон он, уже готов. Стоит, вцепившись потными ладошками в свой ноутбук. Что дальше будет, понятно. Ядерный гриб над Берлином 22 июня. Отдай ноутбук, отдай! Без него провалишься! Да отдай же! Вот, так-то лучше. А теперь у нас будет… ядерный гриб над Берлином 22 июня. Что такое? А, он читер. У него в задний карман джинсов КПК засунут. Выковыриваем КПК из кармана студента. Получаем… ядерный гриб над Берлином 22 июня

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Написано только, что «верный воинской присяге, проявив геройство и мужество».

Миша погиб первый, но к тому времени, как мы узнали про это, у нас уже умерли бабушка с дедушкой и мы с мамой и Колькой остались втроём. Колька домой редко приходил, он в ремесленном учился и был на казарменном положении.

Потом где-то в середине января погибла мама. Не знаю, как она погибла. Ушла за водой и не вернулась. Я съел весь хлеб, что оставался дома, было очень холодно. Когда через три дня пришёл домой Колька, он нашёл меня скрюченного на кровати под матрасом, там было теплее. Колька принёс дров и немного каши в кастрюльке. Он затопил буржуйку, напоил меня кипятком, накормил кашей, а потом увёз на санках в круглосуточный детсад. К счастью, мои карточки дома были, мама не взяла их с собой.

Обидно. Как же горько и обидно было потерять маму уже после победы. Ведь мы победили! Мы уже победили к тому времени фашистов. Я точно знал это! Я даже бояться бомб и снарядов перестал. Зачем бояться, если мы победили? Осенью я ещё боялся, но после того случая с солнышком страх прошёл совершенно.

А осенью я боялся.

Особенно страшно мне в подвале было, когда нас завалило. Бомба в наш детсад попала и старый дом, в котором наш садик был, развалился. А мы все в подвале. Очень страшно, темно, ничего не видно, все ревут кругом, Анна Васильевна не отвечает. Да ещё вода откуда-то течь стала. Потом что-то зашуршало, какие-то камушки посыпались, и я слышу, как сверху Колькин голос кричит мне: «Бориска! Бориска, ты живой там?!».

Через некоторое время к нам какой-то мальчишка пролез с электрическим фонариком. Он хотел Светку Малахову подсадить к дырке в стене, через которую сам пролез только что, но та боялась, ревела и отбивалась. Пока мальчишка с ней возился, фонарик утопил свой в воде. Там на полу уже много воды было, нам пришлось на лавочки ногами встать, так как вода очень холодная была. Опять стало темно.

Этот мальчишка, что спасать нас залез, какой-то странный был. Себя по фамилии называл и говорил о себе так, будто его тут нет. Помню, бродит он в ледяной воде, а ему там выше колен уже, бродит и подгоняет нас: «Быстрее, щучьи дети, быстрее! А то Степанов тут себе с вами самое важное место отморозит!».

Вот, это запомнил, а как меня спасли помню смутно. Замёрз я и страшно мне было. Помню, Степанов поднял меня и в нору какую-то сунул, а там чьи-то руки схватили меня за запястья и выдернули наружу, как морковку. Мама меня сразу домой унесла греться.

Да, тогда я ещё боялся. Но после чуда со сказкой бояться перестал совсем.

Было утро. А может и день, не знаю. Мама ушла куда-то, на столе свечка горит. Темно ведь в комнате, окно фанерой заделано. Одно стекло, правда, целое, но на нём светомаскировка. Я в кровати лежал, а тут в дверь стучат. Долго стучат, пришёл кто-то.