— Мне какой меч взять?
— Ну, с боевым туда идти как то не принято — наденьте вот этот, он похож на церемониальный, но у него хорошая сталь и в случае чего, послужит отлично, несмотря на нарушенный баланс из-за излишних украшений — и он подал Владу одноручный богато украшенный меч в ножнах.
Через пятнадцать минут Влад, следуя за сопровождающим, въехал во двор замка. Слуги приняли у него коня, и он зашагал внутрь, смотря в спину гонца, пригласившего его за собой. Через несколько коридоров, переходов и высоких дверей он оказался в небольшой комнате, в которой горел камин, стояла мягкая мебель и на небольшом столике у огня — фрукты, какие-то закуски, напитки. Грецог удобно располагался в кресле, протянув ноги к зеву камина, держа в руках хрустальный бокал с красным вином.
— Приветствую вас, барон. Присядьте-ка. Мне хотелось бы с вами поговорить. И не только мне…
Только сейчас Влад заметил фигуру в тёмном, сидевшую в углу комнаты. Черты этого человека терялись в тени, но свои острым зрением Влад сумел рассмотреть — это был человек неопределённого возраста, от сорока до…и выше, выше. Но самое главное — когда Влад глянул на него магическим зрением, вокруг этого человека сияла ярчайшая аура, похожая на ауры его лекарей — перед ним сидел магистр, и скорее всего — архимаг собственной персоной. Влад не подал вида, что он понял, кто этот человек и приготовился принимать неприятности, по мере их поступления. И они не заставили себя ждать:
— Барон, вы на самом деле считаете, что можете так вот запросто захватить графство Савалова, безнаказанно и нахрапом? И это притом, что имеются гораздо более родовитые и влиятельные претенденты? Ну, например, мой племянник, граф Даливит, или другие достойные рыцари! Вы рискуете нажить себе влиятельных врагов, каждый из которых гораздо сильнее того же несчастного Савалова, с которым вы воевали. Да да, я всё знаю. Вы что, всерьёз рассчитывали, что мы не наведём справки и не узнаем, кто прибыл на турнир? Вы считаете нас за идиотов? — герцог замолчал и отхлебнул вина.
Влада охватило знакомое чувство — всегда, когда ему грозила опасность, ещё с 'лихих девяностых', он впадал в этакое чувство просветления, когда мысли ясны и хрустально чисты, как будто звенят в голове, когда нельзя сделать ни одного лишнего жеста или сказать лишнего слова — от этого может зависеть твоя жизнь:
— Нет, господин герцог, я не считаю вас идиотом. Я считаю вас человеком чести, который не будет в угоду политическим страстям поступаться честью рыцаря! (Влад думал как раз обратное — он считал это герцога совершеннейшим подонком, от которого надо ждать гадости) И я не понимаю, чем я мог вас обидеть, или задеть вашу честь так, что вы завели со мной этот разговор.






