ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Текст с СИ, а там аннотации не было… Нелюдь Василий Горъ Книга 1 Глава 1. Король Шаграт Второй, Латирдан. … Ухо снова обожгло болью. Такой острой, что Шаграту стало не до письма. Аккуратно отложив в сторону перо, он прикоснулся к мешочку с солью, привязанному к щеке, и недовольно поморщился: тот оказался лишь ненамного теплее его руки. - Уже остыл, сир? - поинтересовался телохранитель. - Да… Пусть Риман принесет горячий… Шуго кивнул, скользнул за тяжеленную портьеру, открыл дверь в коридор… и, получив страшный удар в грудь, взлетел в воздух. Время дрогнуло и остановилось: телохранитель еще летел спиной вперед, прижимая подбородок к груди, округляя плечи и пытаясь выхватить из ножен меч, а Шаграт уже рвал жилы, чтобы опрокинуть тяжеленное кресло и выскользнуть из-за стола. … Еле слышный скрип подлокотника… Треск портьеры, разрываемой чьим-то клинком… Вспышка боли в ушибленном колене… Шлепок ладони Шуго о пол… Лязг его кольчуги во время переката через спину… … Пестрые ворсинки ковра, увешанного фамильным оружием… Отблеск пламени свечи в лезвии боевого топора, висящего под щитом с родовым гербом Латирданов… Скрюченные пальцы десницы, пытающиеся дотянуться до рукояти спаты… … Рукоять спаты, обтянутая шершавой кожей иннара, прыгнула в ладонь - и время устремилось вперед. Вдвое быстрее, чем обычно: за спиной Шаграта коротко свистнул меч, хрустнули перебиваемые кости, и раздался булькающий хрип из перехваченного горла… 'Кого-то достал…' - мысленно отметил король, сорвал со стены кулачный щит и развернулся… … Безголовое тело со вскинутым вверх обрубком правой руки и отставленной в сторону левой еще стояло. А Шуго уже тянулся к следующему - воину в цветах Латирданов (!), заносящему над головой маграсский чекан. И что-то неразборчиво хрипел… 'Ухо… д-дите… с-сир-р-р…' - с трудом разобрал Шаграт. Потом увидел, что те

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Малец набирает в грудь воздуха, зажмуривается и протягивает мне перевернутую вверх дном крышку бочки, на которой лежит краюха черствого хлеба, закаменевший кусок овечьего сыра и половинка вареной репы.

С сеновала раздается завистливый вздох.

Криво усмехаюсь: да, так 'везет' далеко не каждому…

Скидываю с плеча котомку, развязываю узел и молча забрасываю в нее еду.

Малец непонимающе моргает, потом вглядывается в мое лицо, пятится назад, натыкается спиной на стену и торопливо чертит в воздухе отвращающий знак:

- С-спаси и сохрани… С-спаси и сохрани…

На сеновале кто-то перепуганно икает. А потом начинает истово шептать 'Славословие…'

Равнодушно пожимаю плечами, возвращаю котомку на место и толкаю дверь. Ногой. И натягиваю на голову капюшон, только оказавшись во дворе…

… Постоялый двор 'Сломанная стрела уже проснулся: со стороны свинарника доносится истошный визг поросят; пара мальчишек лиственей восьми-десяти, нагруженные дровами, пытаются перебраться через лужу, разлившуюся перед входом на кухню; хмурый, как небо над головой, кузнец задумчиво пялится на правое переднее копыто каурой кобылки. Изредка убирая со лба мокрые пряди волос.

Вглядываюсь в серую пелену, нависшую над городом, пытаясь высмотреть в ней хоть какие-то признаки окончания дождя, и не нахожу.

В этот момент из черной двери вылетает юноша в цветах де Герренов, вжимает голову в плечи и несется в каретный сарай.

Не успевает он юркнуть в щель между створками дверей, как на втором этаже постоялого двора распахивается окно, и высунувшаяся наружу дородная дама истошно вопит:

- …и пелерину!!!

Поплотнее запахиваюсь в плащ и решительно выхожу из-под навеса: 'Осталось полтора пальца. И…'

… Кривые улочки и подворотни Клоповника крайне немноголюдны: большинство жителей этой слободы так или иначе служит Ларрату, поэтому возвращается в свои дома перед самым рассветом. Однако пройти мимо нее я не могу: где, как не тут, можно наткнуться на желающих взять плату кровью?

Увы, сегодня Двуликий точно смотрит не на меня: за четыре часа скитаний я натыкаюсь только на парочку усталых сутенеров, одного резака и десяток потрепанных роз. И не срисовываю ни одного, даже самого завалящего, насильника, грабителя или убийцы!

… К полудню, до смерти устав от ненавидящих взглядов и порядком проголодавшись, улавливаю запах подгорелого мяса и сворачиваю в безымянный переулок.

Третий дом одесную пытается казаться постоялым двором: над его дверями приколочена самая настоящая вывеска, изображающая что-то вроде вставшей на дыбы коровы, а под ней накарябано что-то непонятное. Вроде 'К…лев…й…ле…ь'

Перевожу взгляд на корову, присматриваюсь и с удивлением вижу черточки, напоминающие рога.