ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Текст с СИ, а там аннотации не было… Нелюдь Василий Горъ Книга 1 Глава 1. Король Шаграт Второй, Латирдан. … Ухо снова обожгло болью. Такой острой, что Шаграту стало не до письма. Аккуратно отложив в сторону перо, он прикоснулся к мешочку с солью, привязанному к щеке, и недовольно поморщился: тот оказался лишь ненамного теплее его руки. - Уже остыл, сир? - поинтересовался телохранитель. - Да… Пусть Риман принесет горячий… Шуго кивнул, скользнул за тяжеленную портьеру, открыл дверь в коридор… и, получив страшный удар в грудь, взлетел в воздух. Время дрогнуло и остановилось: телохранитель еще летел спиной вперед, прижимая подбородок к груди, округляя плечи и пытаясь выхватить из ножен меч, а Шаграт уже рвал жилы, чтобы опрокинуть тяжеленное кресло и выскользнуть из-за стола. … Еле слышный скрип подлокотника… Треск портьеры, разрываемой чьим-то клинком… Вспышка боли в ушибленном колене… Шлепок ладони Шуго о пол… Лязг его кольчуги во время переката через спину… … Пестрые ворсинки ковра, увешанного фамильным оружием… Отблеск пламени свечи в лезвии боевого топора, висящего под щитом с родовым гербом Латирданов… Скрюченные пальцы десницы, пытающиеся дотянуться до рукояти спаты… … Рукоять спаты, обтянутая шершавой кожей иннара, прыгнула в ладонь - и время устремилось вперед. Вдвое быстрее, чем обычно: за спиной Шаграта коротко свистнул меч, хрустнули перебиваемые кости, и раздался булькающий хрип из перехваченного горла… 'Кого-то достал…' - мысленно отметил король, сорвал со стены кулачный щит и развернулся… … Безголовое тело со вскинутым вверх обрубком правой руки и отставленной в сторону левой еще стояло. А Шуго уже тянулся к следующему - воину в цветах Латирданов (!), заносящему над головой маграсский чекан. И что-то неразборчиво хрипел… 'Ухо… д-дите… с-сир-р-р…' - с трудом разобрал Шаграт. Потом увидел, что те

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хм, действительно олень…

Коновязи, кузницы и каретного сарая во дворе 'Коровы' нет. Как, впрочем, и самого двора: единственными четвероногими обитателями Клоповника являются его жители. Те, которые привыкли рвать друг другу глотки по поводу и без, жрать то, что дают, и каждый вечер надираться до синевы. Поэтому все это - лишнее.

Две двери, скорее всего, тоже не нужны. Ибо я при всем желании не могу себе представить дворянина, который по доброй воле решится зайти в этот сарай…

Тяну на себя ту, что посветлей, вхожу внутрь и наталкиваюсь на вышибалу - угрюмого мужика на голову выше меня, который, судя по ширине плеч и шеи, в юности был то ли молотобойцем, то ли каменотесом.

Громила оценивает мою внешность, натыкается взглядом на мой посох, отшатывается и сглатывает слюну:

- Спаси и сохрани!!!

Что ж, реакция - что надо.

Прохожу мимо. Останавливаюсь в шаге от ступеней, ведущих в зал, и вглядываюсь в темноту…

… Лучина горит только рядом со стойкой хозяина. А весь остальной зал не освещен. Искать свободный стол вслепую мне не охота, поэтому поворачиваюсь к вышибале и негромко интересуюсь:

- Есть, где сесть?

- Д-да, ваша милость! - выдыхает тот и, не дожидаясь следующего вопроса, указывает направление…

… Стол и лавка на удивление чистые. Но изрезаны ножами так, что напоминают алатские резные наличники. Или дорожку Пути на моем посохе.

Провожу пальцами по столешнице и мысленно вздыхаю: нет, ощущения не те. Потом сажусь спиной к стене, опускаю котомку ошую, прислоняю посох одесную, поудобнее передвигаю чекан и кинжал и, подумав, откидываю капюшон: здесь, в Клоповнике, видали и не таких…

… Подавальщица - дородная баба раза в полтора ниже и шире вышибалы - ломится ко мне, как лось во время гона. Не замечая мелких препятствий в виде столов, лавок и сидящих на них посетителей. Широченные бедра раскачиваются, как палуба корабля в шторм, а необъятная грудь подпрыгивает вверх-вниз, пытаясь выпрыгнуть через очень низкий вырез чем-то заляпанного платья. Без толку - ладонь, ширине которой может позавидовать иной кузнец, периодически заправляет ее обратно…

- Мяса. Хлеба. Пива… - отрывисто перечисляю я. Потом кладу на стол копье и сдвигаю его вперед.

Баба расплывается в улыбке… и застывает. Нет, не из-за меня: ее взгляд направлен в правый угол, а в глазах не страх, а раболепие:

- Смирения, мой господин…

- Тебе того же… - отрывисто бросает ее собеседник, обходит мой стол и садится напротив меня.

Провожаю взглядом колышущийся зад подавальщицы, неторопливо перевожу взгляд на непрошенного гостя и начинаю его разглядывать.

Седые, очень коротко стриженные волосы. Худое, скуластое лицо. Свернутый набок нос. Тяжелый, чуть раздвоенный подбородок, заросший курчавой бородой. Вислые, но довольно ухоженные усы…

Шеи не видно.