Он сжал голову руками, стараясь успокоиться, пытаясь убедить себя в том, что стоит, как обычно выработать план действий, и все тотчас же выяснится, уладится и пойдет своим чередом, но сомнение уже поселилось в нем, и он вдруг почувствовал, что все безвозвратно потеряно, все изменилось, и никогда уже не будет так, как прежде. Ему стало не по себе.
Громко, нахально и надрывно зазвонил телефон.
4
Градов все время был занят: с раннего утра и до позднего вечера в его голове прокручивался план очередного дела, и все, что не касалось этих размышлений, все, что мешало и отвлекало от них, не удостаивалось его внимания. Казалось, он не замечает ни людей, окружающих его, ни города, который шумит за окном его офиса или машины, города, живущего своей жизнью - яркой и беспокойной.
Но он любил свой город. Возможно, он перестал замечать его красоту, но он всегда знал, что вне этого города, вне его улиц, площадей и скверов, он не смог бы существовать. Эти улицы, знакомые с детства, изученные до каждой трещинки, до последнего камушка, были необходимым фоном его жизни, а шум города - неумолчный, не стихающий даже ночью, – обязательным ее аккомпанементом.
Особенно он любил недолгие вечерние часы, когда рассеивается дневная говорливая толпа, воздух наполняется вечерней прохладой и только-только начинают загораться окна в прямоугольниках домов и фонари на приумолкших ненадолго улицах.
Несколько минут – пока он шел к машине и потом, когда он медленно двигался в поредевшем потоке автомобилей, - были необходимы ему, давали возможность забыть об усталости, о дневной суете, не думать о том, о чем он думал всегда: о работе, о бесконечной череде дел – важных и очень важных. Вечера тоже заполнены работой, и эти минуты являлись короткой передышкой перед тем, как снова начать думать, делать, обсуждать, уговаривать и договариваться. Он считал эти минуты лучшим временем за весь длинный, насыщенный событиями, день. И он дорожил этим коротким отдыхом.
Не торопясь, он шел к машине, не торопясь, заводил ее, медленно отъезжал и так же медленно ехал, открыв окно и наслаждаясь вечерним прохладным воздухом, стараясь ни о чем и ни о ком не думать.
Так было всегда. Но сегодняшний вечер безнадежно испорчен. Максим не мог не думать о странном телефонном звонке, заставшем его утром в офисе.
Голос был женский, неприятно высокий, почти визгливый.
- Алло, Максим Олегович?! Алло! Вы меня слышите?!
- Да! Говорите, я вас слушаю!
- Слушайте внимательно! Вам необходимо явиться в восемь часов вечера в Старый парк и ждать у пятой скамьи, - монотонно, словно по бумажке говорил женский голос. - Алло! Алло! Вы поняли меня?!
- Да, я все понял, одно мне непонятно - к чему все это? Парк, пятая скамья – просто бред.






