ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об «американской мечте» и одновременно острой сатирой на американское общество второй полови... Форрест Гамп Уинстон Грум 1 Скажу так: жизнь идиота — не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу вам прямо — не всегда это так. А я-то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная смыслом, так сказать. Идиот я с самого рождения. У меня IQ ниже семидесяти, так что ошибки быть не может. Может, я скорее неполноценный, или дебил, но скажу вам так — сам себя я считаю полудурком. Ладно, тут главное — что не идиот. Когда говорят — идиот — так чаще представляют себе «монгольского идиота», ну, такого, у кого глаза косят, как у китаезы, и который на людях сам с собой развлекается… В общем, мыслю я не слишком шибко, хотя и поумнее, чем кое-кто думает. Потому что в мозгу у меня все не так происходит, как им снаружи видится. Например, понимаю-то я все хорошо, а вот когда доходит дело до сказать, так тут я швах. Ну вот например… Иду я как-то по улице, а один мужик во дворе копается. У него полно кустов, чтобы сажать, он мне и говорит: «Форрест, денег хочешь заколотить?» А я отвечаю: «Угу!» Ну, он мне велит землю лопатить, мусор таскать. Грязи одной было тачек десять или двенадцать, а жара стояла страшная, и вот их таскай. Кончил я, а он лезет в карман и вынимает доллар. Мне бы ему скандал закатить за такую плату, а я что? Взял этот доллар и сказал еще «спасибо», или что-то еще промямлил. И побрел по улице, подбрасывая этот вонючий доллар на ладони, прям как идиот. В общем, ясно? Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю, потому что о них я все прочитал. Ну, и про этого парня Доустоуеуски, про его идиота, и про шута короля Лира, и про фолкнеровского

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И теперь он опутывает мне ноги этой самой шерстью!

Я начал было высвобождаться, а он носится вокруг меня, и обматывает шерстью, как мумию какую. Так что скоро он обмотал меня целиком и я не мог ни рукой ни ногой двинуть. Тут Профессор завязал на мне маленький такой бантик из остатков шерсти, встал передо мной и поклонился — словно фокусник, когда ему удается трюк.

Потом он вдруг прыгнул в свой угол, и притащил оттуда какую-то толстенную книгу — похоже на словарь — и снова поклонился. А потом принялся лупить меня этой книгой по голове. Я просто ничего не мог поделать. После дюжины ударов я просто отключился. И словно сквозь сон я слышал, как публика взревела, а Профессор уселся на меня и принялся щипать — он победил!

Майк и Дэн поднялись на ринг, и принялись распутывать шерсть, которой я был опутан.

— Потрясающе! — говорит Майк, — просто потрясающе! Я и сам бы не смог придумать ничего эффектнее!

— Заткнись, — говорит Дэн. Потом поворачивается ко мне и говорит:

— Да, положение лучше не придумаешь — Профессор тебя перехитрил!

Я ничего не ответил. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Все рухнуло, и самое главное, что я понял — никогда больше я не выйду на ринг.

Так что спасительное такси нам не понадобилось, и Майк отвез нас с Дэном в Индианаполис. По дороге он не переставая нахваливал меня, и говорил, что теперь я снова могу побеждать, и заработаю кучу денег.

Когда он подъехал к квартире Дженни, он передал Дэну конверт с двумя тысячами долларов — мой гонорар за матч.

— Не бери, — сказал я Дэну.

— Что такое? — удивился Майк.

— Слушай, — говорю я, — мне нужно кое-что тебе объяснить.

И тут вмешался Дэн:

— Он хочет объяснить тебе, что больше не собирается бороться.

— Вы что, ребята, шутите? — поразился Майк.

— Мы не шутим, — отвечает Дэн.

— Ладно, что случилось? — спрашивает Майк. — Форрест, что происходит?

Но прежде я смог что-то ответить, снова вмешался Дэн:

— Сейчас он не будет об этом говорить.

— Ладно, — говорит Майк, — мне кажется, я понял. Вы, парни, выспитесь получше, а утром я позвоню, и мы вернемся к этому разговору, идет?

— Идет, — ответил Дэн, и мы вышли из машины. Когда Майк уехал, я говорю:

— Не надо было тебе брать эти деньги.

— Знаешь, это все, что у нас сейчас осталось, — говорит он. Все остальное пропало — только теперь я это сообразил.

Мы поднялись в свою квартиру, и вот те на! — а Дженни там нет. И вещей ее тоже нет, она оставила только нам несколько чистых простынь и полотенец, тарелок и кастрюль. А в гостиной на столе лежала бумажка. Дэн первый ее обнаружил и прочел мне вслух. Письмо гласило:

«Дорогой Форрест!

Я больше не в состоянии это переносить. Я пыталась тебе объяснить, что я чувствую, только тебе было все равно. А то, что вы собираетесь сделать сегодня вечером, особенно отвратительно.