— Китти… Китти… — только и повторял он, — ты даже себе представить не можешь, любовь моя…
Китти не в силах была оторвать взгляд от его бронзового лица, от белоснежных зубов.
— Могу, могу… — шептала она. — Боже мой, как же я по тебе скучала…
Он поставил ее на ноги и, обнимая, не сводил с нее глаз.
— Ты похудела, — встревожился он.
— В самом деле?
— По-моему. — Он засмеялся, и в глазах его вспыхнули озорные искорки: — Кроме них… — Он ткнул пальцем в ее полные, налитые молоком груди. — У тебя, правда, они всегда были большими для такой крохи, как ты.
Китти улыбалась, пытаясь предугадать, что он скажет, когда узнает, почему они у нее так округлились.
— Ты получила мое письмо, в котором я сообщал о своем приезде? — спросил он.
— Нет, Я не получила от тебя ни одной весточки за два… почти три месяца! Я вся извелась, Роман!
Он лукаво улыбнулся.
— Прискорбно, любовь моя. Может, оно теперь лежит, размокшее, на дне Огайо… а может, еще и придет — через неделю… или через месяц, — добавил он, улыбаясь во всю ширь.
Озираясь, он посмотрел на реку, на густой лес возле нее.
— А где же мальчики? Я никого не видел по дороге.
— Они пошли на ручей удить рыбу: там неглубоко и безопасно для маленького Трейса, — сказала она. — А Том со своими сыновьями сейчас на нашем старом пепелище… — она осеклась. — Ты знаешь, мне нужно о многом рассказать тебе…
— Мне тоже. Пошли в дом.
Он обнял ее за талию и сделал шаг к хижине, но Китти, услышав, как заплакала одна из девочек, замерла… Плач становился все сильнее, и она знала, что сейчас он перейдет в громкое вытье: подошло время кормления.
Роман, склонив голову набок, вопросительно глядел на нее.
— По-моему, я слышу плач ребенка.
Китти кивнула. Они завернули за угол дома и увидели Селию с двумя близнецами в тени вязов.
— Сразу двое? — прошептал он, удивленно улыбаясь. — Кажется, на сей раз Полли перестаралась. Почему ты не написала мне об этом ни слова?
Прижав ее к себе покрепче, он громко поздоровался с Селией. Ему всегда нравились младенцы, и он, присев на корточки, старался получше их разглядеть. Китти с волнением наблюдала за ним: нужно все рассказать ему, но не при Селии.
Саманта с покрасневшим личиком сучила ножками и тихонько выла — она всегда требовала, чтобы ее накормили первую. Роман поглаживал ее рукой.
— Ну тише, тише… — уговаривал он ее, расцветая улыбкой.
Девочка заикала, но плакать перестала. Мэри просто дергала кулачками и складывала похожие на розанчик губки, с серьезным видом разглядывая их обоих.






