ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Венди было всего шесть, мать, считавшая дочь чудовищем, попыталась убить ее. Прошло одиннадцать не самых счастливых лет, и неожиданно Венди начинает подозревать, что мать, возможно, была прав... Подкидыш Аманда Хокинг ПРОЛОГ ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД Свой шестой день рождения я запомнила навсегда. Еще бы, не каждый день мать бросается на тебя с ножом. И не с каким-нибудь тупым столовым, а с огромным кухонным. До сих пор вижу отблески света на лезвии, совсем как в дешевом фильме ужасов. Когда мне исполнилось шесть, мать пыталась меня убить. Я порой размышляю о нашей жизни до того случая, все пытаюсь понять, скучаю ли я по матери. Но до того дня я практически ее не помню. В памяти всплывают отрывочные картинки, помню даже папу, который у мер, когда мне было пять. Но только не мать. Когда же пристаю с расспросами к Мэтту, брат неизменно отделывается ответами в таком вот духе: — Она гадина, Венди. Больше тебе ничего не надо знать. Мэтт на семь лет старше, так что он-то все прекрасно помнит, но говорить о прошлом наотрез отказывается. Когда я была маленькой, мы жили в Хэмптоне [1] . Мама вела светскую жизнь, предоставив меня заботам няни, жившей с нами. Накануне того дня рождения няня уехала по какой-то срочной семейной надобности, и матери, хочешь не хочешь, впервые в жизни пришлось со мной возиться самой. И это не понравилось нам обеим. Я настолько тогда расстроилась, что даже праздник был уже не в радость. Нет, подарки-то я все равно ждала, но вот с друзьями у меня было негусто. На день рождения заявились сплошь мамины знакомые со своими расфуфыренными детками. Мать затеяла нечто вроде чаепития у принцессы. Лично я бы прекрасно обошлась и без всей этой фанаберии, но не хотелось обижать Мэтта с горничной, которые из сил выбились, готовясь к празднику. К тому моменту, как собрались гости, я уже успела сбросить туфли и избавиться от гигантского банта. Мать спустилась, ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Всю неделю я терпела его наглые разглядывания, не желая затевать свару, но дальше так продолжаться не может. В конце концов, это он на меня пялится, а не я на него. Ничего страшного не стрясется, если с ним просто поговорить, так ведь?

— Эй, ты! — Я решительно захлопнула шкафчик, поправила лямки рюкзака и направилась прямо к нему. — Какого черта ты на меня пялишься?

— А куда мне еще, как ты выразилась, «пялиться», раз ты стоишь прямо передо мной?

Финн по-прежнему не сводил с меня взгляда. В его глазах, обрамленных пушистыми ресницами, не было и намека на смущение, не говоря уж про раскаяние. От такой наглости я даже растерялась немного.

— Ты вечно меня разглядываешь. Тебе мама не говорила, что это невежливо?

— По-моему, я был предельно вежлив.

— Так почему ты постоянно на меня смотришь? — упорствовала я.

— Тебя это беспокоит?

— Отвечай!

Я постаралась напустить на себя как можно более высокомерный вид, дабы он не догадался, насколько я смущена на самом деле.

— Да все на тебя смотрят, — невозмутимо сказал Финн, — ты же красотка.

Вроде бы и комплимент, но прозвучавший как-то странно. Равнодушно, что ли. Если он хочет таким образом уязвить мое тщеславие, так его попросту не существует. Или Финн просто констатирует факт? Льстит или издевается? Или тут вообще что-то другое?

— Смотрят, может, и все, но пялишься только ты, — сказала я как можно спокойнее.

— Если тебе неприятно, впредь я постараюсь больше не «пялиться».

Так, я влипла. Если попросить его перестать глазеть, этим я признаю, насколько он меня достал. А я не намерена портить себе репутацию пофигистки и признавать, что меня хоть что-то способно достать. Но если соврать и сказать, что все в порядке, он будет по-прежнему буравить меня своими взглядами.

— Я не говорила тебе прекратить, я спросила, почему ты это делаешь.

— А я уже ответил.

— Да ничего подобного! Ты сказал, что все смотрят на меня. Но не объяснил, почему на меня смотришь ты.

Уголки его губ едва заметно приподнялись, обозначив намек на улыбку. Словно он был доволен мной. Словно я прошла проверку.

Под ложечкой вдруг появился неприятный холодок, чего со мной давно не случалось. Что происходит? Я попыталась проглотить ком, подкативший к горлу.

— Я смотрю на тебя, потому что не могу не смотреть, — ровно произнес Финн.

Я растерянно молчала, судорожно пытаясь придумать достойный ответ, но мозги точно заклинило. Внезапно я сообразила, что стою с приоткрытым ртом, точно влюбленная малолетка, и поспешила взять себя в руки.

— Да ты полный психопат! — наконец нашлась я, но слова прозвучали слишком неубедительно.

— Ладно, постараюсь больше тебе не досаждать, — пообещал Финн.

Ну и тип. Его психопатом обозвали, а ему хоть бы хны. Стоит себе и пялится как ни в чем не бывало. Конченый маньяк.