ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Волнующая, потрясающая воображение судьба девушки-сироты. Холодным январским днем сестра Мария Магдалина находит на пороге монастырской школы малышку, завернутую в меха. В записке указано имя — Мар... Сиротка Мари-Бернадетт Дюпюи Предисловие Морозным зимним вечером на пороге монастырской школы обнаружен меховой сверток с младенцем — незаурядное происшествие для маленького поселка Валь-Жальбер, затерянного в снегах провинции Квебек, что в Канаде. Попытки обнаружить горе-родителей не увенчались успехом, и вскоре девочка-найденыш стала любимицей монахинь, посвятивших свою жизнь служению Богу и обучению ребятишек. Записка, найденная при девочке, сообщала только ее имя — Мари-Эрмин и намекали на то, что когда-нибудь родители вернутся за брошенной дочерью. Малышка свято верит в это и молится о том, чтобы обрести семью Вместо родной матери у нее теперь несколько приемных «мам», в числе которых сестра Мария Магдалина, с особым трепетом относящаяся к девочке, и Элизабет Маруа, простая домохозяйка, взявшаяся присматривать за Эрмин в часы занятости монахинь. Кто мог знать тогда, что Мари-Эрмин и семью Маруа свяжут столь тесные узы? Она заменила Элизабет дочь, стала сестрой их первенцу Симону, нянькой — младшим детям, ну а для главы семейства, Жозефа, — протеже и потенциальной невесткой. Судьба постаралась щедро компенсировать Эрмин утрату родных: у нее золотой характер, доброе сердце и исключительный вокальный талант, за который жители поселка прозвали ее «соловьем». В детстве она радует прихожан пением в церкви, но всем очевидно, что ее ждет большое будущее… Вот только о чем мечтает сама Эрмин, мало кто знает. Ведь для того, чтобы быть счастливой, не обязательно блистать на сцене и ловить восхищенные взгляды поклонников. Выступления в отеле большого города, организованные Жозефом, ей в тягость. Однако лишь благодаря им произошло событие, которого она ждала всю жизнь: Эрмин встр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на то, что улицы по приказу управляющих фабрики были ярко освещены фонарями и совсем рядом стояли жилые дома, у женщины были причины бояться — поселок окружали многие тысячи акров леса, населенного дикими животными.

— Какая же я все-таки трусиха, — вполголоса проговорила монахиня, с облегчением ступая на порог.

На этот раз приглушенное всхлипывание послышалось прямо у нее из-под ног. Сестра Мария Магдалина споткнулась о перевязанный в двух местах веревкой меховой пакет, который лежал у двери. Сердце женщины забилось быстрее, когда она наклонилась, чтобы получше рассмотреть этот странный сверток. Под балконом болтался фонарь, заливая крыльцо тусклым желтоватым светом.

— Ребенок! Совсем маленький! — воскликнула монахиня.

В окружении мехов она рассмотрела сердитое маленькое личико. Ошибки быть не могло.

— Боже милосердный! — пробормотала она, не в силах совладать с изумлением.

Монахиня подняла сверток, уронив при этом мешок с мукой. В это мгновение сестра Люсия открыла дверь.

— Посмотрите, ребенок! — воскликнула сестра Мария Магдалина. — Только человек без сердца мог оставить такую крошку на холоде! Оставить на верную смерть! Быстрее, быстрее впустите меня!

Настоятельница, сестра Аполлония, оказалась тут же, на первом этаже. Нахмурившись, она подошла поближе. Поправив на носу очки, она резким движением развернула шкуры, от чего ребенок заплакал еще громче.

— Зачем вы принесли сюда это дитя? — спросила она. — Сестра Мария Магдалина, отвечайте!

— Но, мать-настоятельница, я ведь уже объяснила! Его оставили на пороге! Кто-то положил ребенка на порог, пока я ходила за мукой.

Сестра Аполлония молчала.

— Мать-настоятельница, посмотрите, какой он красный! — подхватила сестра Люсия. — Попробуйте, как горит лобик! Этот ребенок болен!

— Дети часто краснеют, когда сильно плачут, — отрезала настоятельница. — Бедный малыш! Нужно отнести его наверх. Дайте его мне!

Молодая сестра Мария Магдалина подчинилась после недолгого колебания: в свои двадцать три года девушка сохранила обостренную чувствительность, свойственную подросткам. Вид этого свертка и его удивительное содержимое вызвало в ней сильнейшее волнение. Мать-настоятельница выхватила живой сверток. Полы черного платья взметнулись, когда она повернулась и пошла прочь. Ребенок, приоткрыв ротик, переводил дух. Поднимаясь по лестнице, монахиня заглянула в его ярко-голубые, полные слез глазки.

— Какая жалость! — вздохнула она.

Сестра-хозяйка

[2]

по имени Викторианна как раз готовила суп. Она вскрикнула от удивления, когда настоятельница вошла в кухню со своей ношей.

— В поселке умерла женщина, и этот ребенок остался сиротой? — пробормотала она.