ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта повесть о работе советских контрразведчиков, о борьбе с умным, сильным и опытным противником. События, начавшиеся в годы войны, развертываются в наше время, обостряются весной 1968 года, перепл... Вне игры Алексей Николаевич Зубов ТЕЛЕГРАММА В полночь Бутову позвонил дежурный по управлению. — Прошу прощения за поздний звонок, Виктор Павлович. Только что передали от Михеева, что ее наконец нашли… В больнице… Попала в аварию… Врачи говорят, что опасности для жизни нет, даже операции не потребуется, но побеседовать не удалось: медицина возражает. Бутов поблагодарил дежурного, сказал, что в комитет приедет пораньше, и попросил поддерживать связь с больницей и областным управлением. Итак, она никуда не сбежала. И что за авария? И авария ли? А таинственные игрушки? Бутов долго ворочался с боку на бок, пока не уснул. Но спать не пришлось. Рано утром снова позвонил дежурный. Михеев сообщил некоторые подробности, выявил ряд настораживающих обстоятельств, о которых доложит лично. — Какие будут указания, товарищ полковник? — Передайте Михееву, что я часа через полтора буду в комитете и жду подробного доклада. И еще одна просьба. Кто из оперативных сотрудников сейчас дежурит? Покровский? Отлично. Он в курсе дела. Познакомьте его с последними сообщениями Михеева. Бутов принял душ, наспех позавтракал и вышел на улицу, тихую, влажную и еще немноголюдную в этот ранний час. Тучи рассеялись, только розовели редкие облака, и после недавнего дождя воздух был свеж и терпок. Виктор Павлович любил природу. Особенно весной, в пору пробуждения всего живого. Какое это блаженство — ранним утром на даче, еще до восхода солнца пойти на речку: где-то засвистел скворец, зачирикали воробьи, потом прилетела зеленовато-желтая иволга… Увы, все его планы на первомайские дни рухнули. Что поделаешь — пустяковое, казалось бы, дело приняло серьезный оборот. …В канун Первомая, когда Бутов уже собирался у

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Когда Сергей и Игорь вышли в кухню покурить, Владик, кивнув в сторону «северянина», спросил:

— Из какой берлоги притопал сей белый медведь?

— Из дальней…

— А кто он?

Ирина иронически посмотрела на Владика и ответила несколько вызывающе:

— Человек… И кажется, из тех, о ком сказано «делать жизнь с кого».

— О, Ириночка, он уже успел очаровать вас! — воскликнул Глебов.

— Нет, скорее заинтересовать…

— Чем?

— Долгий разговор. Как-нибудь в другой раз. — Ей не хотелось посвящать посторонних в историю взаимоотношений Сергея и Игоря. Закадычные друзья успели уже не раз скрестить шпаги. Она узнала об этом от Сергея, когда он, поскользнувшись — в который уже раз! — уверял ее, что это больше не повторится. Ирина погрузилась было в тяжкие воспоминания, но из столовой раздался голос отчима:

— Молодежь, прошу к столу!

В большой комнате по обыкновению шло шумное застолье: все та же актриса пела романсы, и все тот же поэт надрывно читал стихи, о которых потом, когда гости разойдутся, Рубин, как всегда, скажет: «Чертовски острые и смелые». Закончив читать стихи, поэт стал о чем-то громко разглагольствовать, и до Ирины донеслись его слова:

— Согласитесь, Захар Романович, что, увы, действительность такова… Есть что-то от рацио в их протестах. «Свободная Европа» разговаривает сейчас круглые сутки. И все о чехословацких событиях. Мы же слепые котята… Ничего не знаем…

— Зачем вы говорите «мы», не имея для этого оснований? Кто это мы, позвольте спросить? Я, например, к семейству ваших котят себя не причисляю.

Сидевшие за столом недовольно оглянулись в сторону Игоря Крутова. Невысокий, плотный — о таких говорят «плохо скроен, да крепко сшит», — он поднялся со своего места, словно школьник, который хочет сказать учителю: «Да, это я сказал!» И вот так, стоя и в упор глядя на поэта, Игорь с какой-то брезгливостью обронил:

— Да вы и не похожи на котенка. У вас когти хищника…

— Я попросил бы вас, молодой человек…

Поэт ринулся было к Игорю, но Владик примиряюще встал между ними.

— Дорогие друзья! Битва интеллектов закончилась со счетом один один, а сейчас попрошу тишины. Включаю «Спидолу». Слово имеет господин Би-би-си.

Когда передача «последних известий» из Лондона закончилась, Глебов вскочил и привычно вскинул голову:

— За тех, кто дерзает, кто ищет, кто борется! Выпьем, друзья. Я хочу напомнить вам Омара Хаяма: «Ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало».

Не все поняли, в чей огород брошен сей «поэтический камешек». Ирина пожала плечами.