ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В Брэдфилде одну за другой находят проституток, убитых с особой жестокостью. На руке у каждой из них — странная татуировка. Тем временем из тюрьмы бежит Джеко Вэнс, некогда прославленный спортсмен-оли... Возмездие Вэл Макдермид 1 Вэнс всегда восхищался цирковыми артистами, которые демонстрировали публике искусство освобождения от цепей. Порой оно выглядело как настоящая магия, хотя на самом деле секрет таился в умении отвлечь внимание. Никаких других секретов в их ремесле не было. Некоторые артисты изготавливали фальшивые цепи, неотличимые от настоящих, некоторые полагались на собственную силу и гибкость, многие использовали и то и другое одновременно, и все же в любом трюке подобного рода главным было умение в нужный момент отвлечь внимание зрителей. А в этом Вэнс не знал себе равных. Проще всего отвлечь внимание человека, который не подозревает, что его водят за нос. А чтобы он ничего не заподозрил, чтобы он до самого конца считал, будто все идет как полагается, нужно сделать так, чтобы твои маневры не выходили за рамки нормы. Многое, разумеется, зависит от обстановки. К примеру, в офисе, где все функционирует в соответствии с заведенным порядком, придется очень постараться, чтобы замаскировать свои отвлекающие действия, придать им видимость обыденного, обычного, потому что все необычное сразу бросится в глаза, запомнится и в конце концов привлечет нежелательное внимание. Другое дело в тюрьме, где жизнь непредсказуема и переменчива, несмотря на видимость порядка. Иной она и быть не может — слишком много здесь собрано взрывных темпераментов и ярких индивидуальностей, слишком сложна система неофициальной иерархии среди заключенных. О какой предсказуемости может идти речь, если пустячный спор здесь в мгновение ока оборачивается насилием, а внутреннее напряжение и отчаяние чреваты взрывом? В тесном мирке за решеткой каждую минуту, и днем и ночью, может произойти все, чт

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Наголо бритый чернокожий здоровяк с лицом боксера-тяжеловеса и широченными плечами, распиравшими пиджак, выглядел в точности так, как большинство людей представляют себе профессионального телохранителя. Что касалось самого Тони, то он имел вид человека, который едва ли способен защитить самого себя — так, во всяком случае, представлялось ему самому. Тони действительно не отличался ни высоким ростом, ни внушительным телосложением; кроме того, он казался — да и был — достаточно худым. Ничего удивительного, коль скоро его единственным спортом была компьютерная игра «Бешеные кролики». Одевался он тоже так себе — кожаная куртка, толстовка с капюшоном, черные джинсы… С годами Тони убедился, что единственной его чертой, которая обращала на себя внимание, были глаза — блестящие, ярко-синие, резко выделявшиеся на бледном изможденном лице. У Амброуза, кстати, тоже были интересные глаза, но отличал их вовсе не цвет или разрез, а выражение доброты и мягкости, которой не предполагал его брутальный внешний вид. Впрочем, Тони тут же подумал, что большинство посторонних этого выражения вовсе не замечали — им достаточно было общего, поверхностного впечатления. Быть может, хотя бы барменша обратит внимание на его глаза?

Амброуз вернулся, держа в руке еще одну кружку, по которой сползал белый язык пены.

— Ты сегодня больше не пьешь?

Тони покачал головой:

— Мне нужно вернуться в Брэдфилд.

Амброуз посмотрел на часы:

— Не поздновато? Уже одиннадцатый час.

— Я знаю, но в это время движение на шоссе уже не такое сильное. Я доберусь до дома меньше чем за два часа. Завтра с утра мне нужно посмотреть пациентов в Брэдфилдской больнице — это мой последний прием перед тем, как я передам их в руки другого врача, который — я надеюсь — будет обращаться с ними как с тяжелобольными, несчастными людьми. Каковыми, собственно говоря, они и являются… Да и вообще, поздно вечером легче вести машину. Дороги пусты, и только музыка звучит в радиоприемнике…

Амброуз усмехнулся:

— Похоже на строчку из песни кантри.

— Иногда мне кажется — вся моя жизнь похожа на песню в стиле кантри, — проворчал Тони. — Причем на довольно грустную песню. — Не успел он договорить, как зазвонил его мобильник. Некоторое время Тони в замешательстве хлопал себя по карманам куртки и в конце концов обнаружил трубку в джинсах. Высветившийся на экране номер был ему незнаком, но Тони все равно решил ответить. Не исключено, что у персонала Брэдфилдской больницы возникли проблемы с одним из пациентов, и кто-то набрал его номер с собственного телефона. Такое уже случалось.

— Алло? — осторожно сказал он в трубку.

— Это доктор Хилл? Доктор Тони Хилл? — Женский голос в трубке показался ему смутно знакомым, но кому он принадлежит, Тони вспомнить не мог.