Наголо бритый чернокожий здоровяк с лицом боксера-тяжеловеса и широченными плечами, распиравшими пиджак, выглядел в точности так, как большинство людей представляют себе профессионального телохранителя. Что касалось самого Тони, то он имел вид человека, который едва ли способен защитить самого себя — так, во всяком случае, представлялось ему самому. Тони действительно не отличался ни высоким ростом, ни внушительным телосложением; кроме того, он казался — да и был — достаточно худым. Ничего удивительного, коль скоро его единственным спортом была компьютерная игра «Бешеные кролики». Одевался он тоже так себе — кожаная куртка, толстовка с капюшоном, черные джинсы… С годами Тони убедился, что единственной его чертой, которая обращала на себя внимание, были глаза — блестящие, ярко-синие, резко выделявшиеся на бледном изможденном лице. У Амброуза, кстати, тоже были интересные глаза, но отличал их вовсе не цвет или разрез, а выражение доброты и мягкости, которой не предполагал его брутальный внешний вид. Впрочем, Тони тут же подумал, что большинство посторонних этого выражения вовсе не замечали — им достаточно было общего, поверхностного впечатления. Быть может, хотя бы барменша обратит внимание на его глаза?
Амброуз вернулся, держа в руке еще одну кружку, по которой сползал белый язык пены.
— Ты сегодня больше не пьешь?
Тони покачал головой:
— Мне нужно вернуться в Брэдфилд.
Амброуз посмотрел на часы:
— Не поздновато? Уже одиннадцатый час.
— Я знаю, но в это время движение на шоссе уже не такое сильное. Я доберусь до дома меньше чем за два часа. Завтра с утра мне нужно посмотреть пациентов в Брэдфилдской больнице — это мой последний прием перед тем, как я передам их в руки другого врача, который — я надеюсь — будет обращаться с ними как с тяжелобольными, несчастными людьми. Каковыми, собственно говоря, они и являются… Да и вообще, поздно вечером легче вести машину. Дороги пусты, и только музыка звучит в радиоприемнике…
Амброуз усмехнулся:
— Похоже на строчку из песни кантри.
— Иногда мне кажется — вся моя жизнь похожа на песню в стиле кантри, — проворчал Тони. — Причем на довольно грустную песню. — Не успел он договорить, как зазвонил его мобильник. Некоторое время Тони в замешательстве хлопал себя по карманам куртки и в конце концов обнаружил трубку в джинсах. Высветившийся на экране номер был ему незнаком, но Тони все равно решил ответить. Не исключено, что у персонала Брэдфилдской больницы возникли проблемы с одним из пациентов, и кто-то набрал его номер с собственного телефона. Такое уже случалось.
— Алло? — осторожно сказал он в трубку.
— Это доктор Хилл? Доктор Тони Хилл? — Женский голос в трубке показался ему смутно знакомым, но кому он принадлежит, Тони вспомнить не мог.






