Я знаю свой символ веры и «От-че наш», и на этом мои познания заканчиваются.
— В Библии есть намек. В Евангелии от Иоанна, там где воскресший Иисус явил себя всем апостолам, кроме Фомы, помните?
— Конечно! Фома неверующий. Он заявил, что отказывается верить в то, что Христос восстал из мертвых, пока не увидит его во плоти и не вложит персты в раны его. — Валлон бросил на Геро пристальный взгляд. — Он сомневался, но Иисус развеял его сомнения. Мы совсем не продвинулись.
Геро ничего на это не ответил. Франк посмотрел на небо, как будто ожидал увидеть там свидетеля их беседы. Он слегка склонился к Геро и понизил голос:
— Ты что же, хочешь сказать, что Фома не видел воскресшего Христа?
— Я говорю, что если он был свидетелем воскрешения, то у него не могло быть поводов сомневаться в его божественной природе.
Валлон заговорил еще тише:
— Ты имеешь в виду, что, по свидетельству Фомы, Иисус не воскресал из мертвых? Что он такой же смертный, как и любой другой человек?
— Это только предположения, не более того.
Франк выпрямился и осенил себя крестным знамением.
— Тайна за семью печатями. Увы, нам не суждено в нее проникнуть. Евангелие уже, наверное, превратилось в золу.
— Я так не думаю. Скорее всего, сельджуки упрячут его в библиотеку. Тысяча лет прошла с тех пор, как оно было написано. Кто знает, может, еще через тысячу лет оно выплывет опять.
Вдали показался дальний берег озера. Валлон услышал, как Геро вздохнул.
— Что тебя печалит на этот раз?
Геро, покачав головой, поморщился.
— Я любил Ричарда, боялся и ненавидел Дрого, к Вальтеру не испытывал ничего, кроме презрения. Но меня терзает мысль, что в Нортумбрии их ждут родители и не знают, что никто из их сыновей уже не вернется. Как бы мне ни была тягостна такая перспектива, я чувствую, что обязан написать им и положить конец их напрасным ожиданиям.
Валлону на это нечего было возразить.
— Вспоминаю предсказание Арона о том, что наше предприятие обречено на провал. Он был прав.
Франк нахмурился.
— Почти прав. Сейчас наше положение ничем не хуже, чем перед отправлением.
Геро очнулся от задумчивости.
— Оно намного лучше. У нас достаточно серебра, чтобы добраться до Константинополя. И у нас все еще есть письмо пресвитера Иоанна.
У Валлона заметно поднялось настроение.
— Ты правда веришь, что он вкушает со стола из золота и аметистов, почивает на сапфировом ложе и отправляется на войну в золотой башне, вознесенной на спину слона?
Геро захохотал.
— Полагаю, в его царственном великолепии есть доля правды.
— Царь-поп — шарлатан, пользующийся нашей тягой к чудесному. А в действительности наверняка живет в грязной крепости и ест кашу за не покрытым скатертью столом.
— Есть только один способ выяснить это.
Валлон взглянул на него искоса.
— Я думал, ты сыт по горло путешествиями.






