ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Население Земли почти исчезло, сметенное величайшей в истории катастрофой – метеоритным дождем. Смерть, голод, болезни… И отчаяние – после апокалипсиса на Земле воцарились Демоны, адские создания,... Глава 1 Я иду по этой дороге в пятьсот девяносто третий раз. Это стоило жизни пятьсот девяносто одному человеку. Только один приговоренный смог пройти туда и вернуться обратно – я сам. Сейчас веду очередную жертву. Еще один человек со связанными сзади руками и черным мешком на голове. Сегодня умрет этот мужчина, потом еще восемь человек – и я разменяю шестую сотню. Наверное, кто-то назовет это юбилеем. Если осмелится сказать это мне в лицо – вобью слова обратно ему в глотку. Меня зовут Сергей. Прозвище – Палач. Когда был младше, говорили в глаза. Сейчас шепчут за спиной, посылая молчаливые проклятия. Иногда, проходя по улицам города, в оставшихся целыми витринах магазинов вижу отражения кулаков, в бессильной ярости воздетых над головой. Я не оборачиваюсь и никогда не даю понять, что знаю их отношение. Мне легче, чем им. К тому же, они ошибаются. Возможно, будь я палачом на самом деле, не реагировал бы так на все это. Не палач… Я – пособник сатаны. Когда Господь послал нам Вторую Кару, он сделал так, что появились такие люди, как я. Никто не знает, для чего он сотворил нас… Мы даже не способны стать жертвой и умереть с верой в спасение в лучшем мире. Что мне оставалось? Роптать? Отчаиваться? За это Господь и наказал людей – мы не умели ценить то, чем он так щедро нас наградил. Бросить город и уйти? И оставить выживших наедине с ужасом, ниспосланным за человеческие грехи? Знаю, чувствую, что это значит только одно – погубить свою бессмертную душу. Возможно, она и так уже мертва, коль я не гожусь даже в жертву сатане… Но пока есть хоть маленькая надежда, не отступлюсь. Впереди пошел участок дороги, больше всего пострадавший еще во время Первой Кары. Я осторожно просунул прав

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Дед поудобней умостился на стуле. – Тем более на мне грехов столько, что вас в любопытство вводить мне не след. К тому же исповеди мне не получить уже, так хоть вам скажу, может, Господь зачтет мне как покаяние…

Отец Александр перекрестился на икону и забормотал что-то неразборчивое, должно быть, молитву.

Потом он еще раз перекрестился и хитро посмотрел на Иваныча, который сам не заметил, как вытащил свою жестяную коробочку с табаком и теперь вертел ее в руках.

– Да кури уж! Вон печь открой да смоли, коли хочется. В общем так, с самого начала расскажу, а то непонятно будет. Попал я сюда в аккурат перед самой Первой Карой, как ее по радио потом назвали. Я настоящий священник, вы не подумайте чего… – Он виновато покосился на свою армейскую одежду. – Ряса-то у меня всего одна была, да сносилась быстро. А попал я сюда из Екатеринбурга, в Свято-Троицкой церкви служил. Это такая пастырская поездка была, по отдаленным гарнизонам. Митрополит благословил… Я до этой части уже в двух побывал, службы послужил, с солдатиками поговорил. Сюда приехал с утра, а в обед Первая Кара… Много солдатиков погибло, а офицеры так почти все. Ну, кто остался, от пожара спасались. Кругом тайга, как начало полыхать! Раньше-то тут на территории ни одного деревца не было, это и спасло. Да еще забор бетонный. Тут возле этих антенн колодец есть. Так мы из него водичкой забор поливали да головешки, что на нашу сторону кидало, тушили. Едва не задохнулись… Да противогазов тут полно, так что повезло еще…

– Тогда везде так было, – глухо сказал Иваныч. – Не только у вас, мы же сообщали в части.

– Да, да, – покивал старый священник, сложив сухонькие ручки со следами возрастных бляшек на колени. – И нам сообщали, ребята сказывали, и мы на «большую землю». Пока хоть что-то еще работало. Потом у нас склад ГСМ взорвался, и генераторы заправлять нечем стало. Тут, в части, генераторы какие-то были, аварийные…

– Ну, какое-то время ваша часть на связь еще выходила, – заметил Иваныч. – На аккумуляторах.

– Наверное, – легко согласился отец Александр. – Я в службу армейскую не лез, как вы понимаете.

Он помолчал, шевеля тонкими губами, потом спохватился:

– Да вы наливайте еще, ребятушки, не стесняйтесь. Али за закуской сходить? У меня консервы есть всякие. А вот я вам…

Он вскочил и, несмотря на наши попытки его остановить, выбежал из комнаты. Рыжая увязалась за ним. Я даже начал ревновать немного, так она к нему ластилась.

Через несколько минут отец Александр вернулся и с торжественной улыбкой водрузил на стол две пыльные литровые банки с чем-то красным внутри.

– Угощайтесь! Это вишня в собственном соку. Ребята-солдатики плевались: кисло, мол, а кто постарше – не оторвать. Угощайтесь. На чем я? Ах, да. Стали мы тут жить.