– Да кому как, – добродушно рассмеялся отец Александр, и его лицо от улыбки еще больше пошло морщинками, он совсем стал похож на веселого гномика из детской сказки, – мне так и вовек не добраться, а вам – раз-два да там будете.
Он встал и сам разлил по кружкам спиртное:
– Вы пейте, ребятушки, пейте. Тут, окромя вас, больше некому… Километров двадцать до того места, ребята. Наши солдатики за день туда и обратно смотались.
– Дошли, интересно, или нет, ваш лейтенант с теми сверхсрочниками? – протянул Дмитрий.
– Да какое там! – махнул рукой отец Александр. – Их собаки загнали километрах в трех от части, не успели отойти… Один из них вернулся, да помер через день – больно много крови потерял… Пытались отстреляться от них, да стая уж шибко большая была, окружили в конце концов и набросились разом. Тот солдатик чудом убежал: когда их жрать начали, лейтенант бросился напролом, пытался стаю за собой увести. Один из солдатиков ушел, а второй и лейтенант…
Мы помолчали, да и что тут скажешь? Я смотрел на старого священника и видел, что чем дальше идет его рассказ, тем тяжелее ему дается каждое слово. Видно, что-то давило ему на сердце…
Словно подтверждая мои мысли, отец Александр тяжело вздохнул и продолжил рассказ. Теперь он не смотрел на нас, словно для него не было ничего интереснее собственных ботинок.
– А потом появился он… Демон. Уж не знаю, но иногда мне даже приходит в голову, уж не лейтенант ли с ребятами его потревожил?
– Нет, – сказал я, – они повсюду. По всей земле.
Отец Александр покивал.
– Ну и хорошо… Да что ж я говорю, старый дурак! – спохватился он. – То есть не хорошо! Ох, прости Господи! Не знаю что и сказать…
Он помолчал, потом вздохнул еще раз и продолжил:
– Он прилетел в тот же день, как мы солдатика того, что от собак отбился, схоронили. Могилка его возле штаба, да пока не подойдешь, не увидишь… Я собрался вечером еще раз туда сходить, помолиться за упокой его души да товарищей, что с ним были. Вышел из казармы, а тут он. На дорожке возле ворот стоит, крылья распушил, что твоя ворона, и башкой во все стороны вертит – оглядывается, значит. Я и обмер. Коли видели их, то и сами, небось, знаете, каково это.
– Знаем, – кивнул Дмитрий.
– Ага… Постоял он, увидел меня, да как заорет! Я думал, тут же преставлюсь. А кроме меня, еще три солдатика на территории в это время были. Так он их всех по очереди на моих глазах порешил. Подходил, голову отрывал и высасывал мозг. А ребята стоят, ровно неживые – ни убежать, ни пошевелиться… Да оно и понятно: от дьявола, когда он на человека навалится, уже не скрыться. Ох, грехи наши тяжкие…
Отец Александр вытащил из кармана куртки мятый носовой платок и шумно высморкался.
– Ну вот… А я стою и чувствую, что идет-то он ко мне.






