ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Олейник Станислав Александрович.Родился в Пермской области, Россия.Служил офицером ВВС, служил в органах Государственной Безопасности.После окончания Высшей Школы КГБ им. Ф.Дзержинского 5 лет работ... Тени прошлого Станислав Александрович Олейник Звонок был ранний, настойчивый, агрессивный. — Алло! Слушаю вас, — стараясь быть спокойным, ответил Павел прижимая телефонную трубку к уху. — Привет! Спишь, что ли? Повисло молчание. Павел ждал звонка от семьи, которая находилась в настоящее время в деревне, и поэтому, услышав, отдаленно знакомый, но пока непонятно чей голос, слегка растерялся. Пока гадал, кто же этот может быть, трубка негодующе загудела: — Пашка! Ты что, охренел что ли! Это же я, Виктор Лустенко! Ну, ничего себе, — продолжала негодовать трубка. — Ты что, с похмелья? — Господи! — наконец, выдавил из себя Павел. — Витька! Это ты? Ты откуда звонишь, из Москвы? — он вскочил с кровати. — Здесь я, здесь, в вашем городе, приехал в командировку. — Подожди, — засуетился Павел, — ты где, в аэропорту, на вокзале? Я сейчас приеду. — Не надо Паша, — меня встретили, и я уже устроился. Не беспокойся, увидимся обязательно. Я тебя найду сам. А теперь продолжай отдыхать. Благо сегодня воскресенье. — Вить!.. — начал, было, Павел, но трубка ответила короткими гудками. Приезд Лустенко очень взволновал Павла. С Лустенко они вместе учились в Высшей школе КГБ. Были в одной учебной группе. После выпуска пути их разошлись. Павел был направлен на работу в Германию, А Лустенко, — в Таджикистан, на границу с Афганистаном. Встретились они, спустя десяток лет, в Афганистане. Павел был тогда заместителем начальника спецгруппы Кабульской резидентуры КГБ, а Лустенко, советником начальника отдела контрразведки зенитно-ракетной бригады 2 Армейского корпуса ДРА. После Афганистана, Павел был направлен в этот южный город, где, почти сразу после распада СССР, ему было предложено уйти на пенсию. А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Нет-нет! — остановил он, попытавшегося что-то возразить друга, — можешь ничего не говорить. Не поможет. Я выполняю приказание Представителя. Вопрос очень серьезный. Так что поехали.

— Ну, раз такое дело, — сразу подобрался тот, — нет проблем. И кивнув на «шмайсер», Павла, добавил:

— Только спрячь эту «пукалку». Возьмешь один из моих «Калашей». Все ж понадежней будет.

— Духи балуют?

— Да, достают иногда, — ответил Лустенко и скрылся в холле.

Появился через пару минут.

— Пользуйся, — усмехнулся он, протягивая Павлу видавший виды АК-47 с примкнутыми спаренными магазинами.

— А сам?

— За меня не беспокойся. Чего-чего, а этого добра у меня хватает.

— Ну и где они шалят? — Павел отомкнул магазины, отвел затвор в заднее положение, заглянул в ствол и произвел холостой спуск.

Кто? Духи?

— Ну не сорбозы же, — хохотнул Павел и ловким движением руки прищелкнул магазины к автомату.

— Да они, бляха-муха, в «зеленку» последнее время наведываются. Как раз вдоль дороги, что идет на Кандагар через ооновский городок.

— Да-а, — поморщился Павел, — вешая автомат на плечо стволом вниз — хорошего мало.

— Что, Павлуша, — беззлобно хмыкнул Виктор, — заиграло…?

— Не то, что бы заиграло, но хорошего мало, — криво усмехнулся тот, и коротко добавил:

— Пойдем, что ли?

— Ладно, не боись! — скаламбурил Виктор, и повернувшись к кухонному столу, достал из ящика две «лимонки», — возьмем на всякий случай, — усмехнулся он, — авось пригодятся.

— Садись на заднее сидение, — скомандовал он, когда они подошли к уазику.

— А чего на заднее? — приостановился Павел.

— А потому, мой дорогой друже, на переднем, когда, не дай Бог, придется тебе стрелять, ты мне башку отшибешь. Понял? — Виктор без улыбки посмотрел на Павла.

— Махмуд! — крикнул он в сторону стоявших вокруг костра сарбозов, откуда доносился аппетитный запах шурпы, — тащи мой старый «Калаш»!

Через минуту появился рябоватый, заросший рыжей щетиной сорбоз, и протянул сидящему за рулем Виктору старенький, с облезлым прикладом АК-47.

Треск коробки передач, и латанный, перелатанный уазик выскочил на дорогу, бегущую в сторону моста, под которым бесновалась вешними водами река Лора…

— Эх, Лора, Лора, — вздохнул Павел, открывая глаза. Он почувствовал, как тоскливо защемило под левой ложечкой. Посмотрев на мерцающие, на небе маленькие звезды, поднялся со стула, прошел на кухню, налил полстакана коньяка, выпил, и снова вышел на балкон. Где-то там внизу, у подъезда, гавкнула собака и сразу замолчала. Павел сел на стул, снова достал сигарету. Мысли об Афганистане не отпускали. Он уже знал, теперь от них никуда не уйдешь. Сколько раз уже было такое. Как вспомнишь, так пока кто-то не отвлечет, так и будешь снова мыслями там, снова будешь переживать пережитое.