Отношения между Черновским и женой окончательно разрушились. Превратились в руины. В грязь и мусор. Нет, внешне-то все было хорошо и благопристойно, но вот внутренняя связь — исчезла. Нить порвалась! («Нить»! — угрюмо усмехался Черновский. — Опять нить...) Раньше это была семья, а теперь просто два человека, живущих зачем-то вместе. Хотя почему «зачем-то»?!.. Скованные одной цепью! Миллионом и ножницами... Но долго так продолжаться, естественно, не могло. Надо было что-то делать.
Разводиться надо! — тоскливо думал Черновский. — Вот что. Поделить миллион и разбежаться. А то все вообще бог знает чем закончится! Мы же сейчас как собаки на сене. Каждый и сам не живет, и другому не дает. А так, разойдешься — и каждый своей жизнью заживет.
Но мысль, что Ксения уедет куда-то, исчезнет вместе с ниточкой его судьбы, вызывала у Черновского панический ужас.
Так она хоть на глазах. Я хоть ее настроение вижу. Контролирую хоть как-то!.. (Это была иллюзия, и Черновский и сам это отлично понимал. Чего он там «контролирует»?!..) А так что будет?!.. Нет уж!.. Пусть уж лучше на виду.
Да и, кроме того, сам он не решался заводить разговора о разводе. Просто боялся. Кто ее знает, как она это все воспримет? Женщины же вообще к этой теме очень болезненно относятся. Любовь-морковь... Вот если бы она сама!..
Но сама Ксения никаких подобных разговоров не заводила. И, похоже, даже и не собиралась. Во всяком случае, даже намеков никаких с ее стороны не было. Как будто ничего и не происходило.
Так оно шло себе и шло. Прошел еще месяц. Наконец, Черновский почувствовал, что больше не выдерживает. Еще чуть-чуть, и он сорвется. Ксению теперь он просто ненавидел. Боялся и ненавидел.
Он не решался теперь выпить лишнюю рюмку, задержаться с друзьями... О женщинах речи вообще не шло! Какие там «женщины»!! Он и взгляд-то бросить теперь в чью-либо сторону боялся! А вдруг ОНА заметит, и ЕЙ не понравится?.. И она — рассердится?!.. И тогда она... А-а!.. Пропади все пропадом! Черти бы ее побрали!! И чего это она все время молчит?! А?.. Наверняка ведь что-то замышляет! Или уже замыслила. Непонятно только, что.
Может... самому?.. — все чаще и чаще начинал задумываться Черновский. — А?.. Раз и!.. Чик!.. Нет человека — нет проблемы.
Но вот просто так, взять и убить свою жену он все же пока не мог.
За что?! Она же мне все-таки ничего плохого не сделала. Это я сам себе все напридумывал. С перепугу. Всякие страсти-мордасти себе насочинял. Что она на меня как-то не так смотрит, а значит, мол, убить собирается.
Пока только я ей всякие козни строю. А что у нее в голове — неизвестно. Может, она меня любит до сих пор? Что, убивать человека только за то, что он косо на тебя посмотрел? Что я, нелюдь, что ль, какой? Чикатило?
Поначалу все эти уговоры действовали, но чем дальше, тем меньше.






