ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Сделка», как и «Америка, Америка», относится к числу самых известных произведений американского писателя и кинорежиссера Элиа Казана. Сразу же после выхода в свет в 1967 г. роман стал бестселлером.«С... Сделка Элиа Казан «Америка, Америка, прекрасная страна…» Широким кругам этот человек известен как крупный американский режиссер, хотя он по праву может считаться и выдающимся прозаиком современности. За свою долгую жизнь — в сентябре этого года ему исполнится 90 лет — Элиа Казан был и актером, и режиссером театра и кино, и писателем. И во всех сферах искусства его вклад в культуру оказался значительным. Элиа Казан (Казанжоглу) родился в 1909 году в Стамбуле. В 1913-м его семья (анатолийские греки) эмигрировала в Америку и осела в пригороде Нью-Йорка, Нью-Рошелле. В 1930-м Казан закончил Уильямс-колледж и стал обучаться режиссуре в Йельском университете. Уже в 1932 году он влился в труппу «левого» Груп-театра, где работал актером и помощником постановщика. Спустя несколько лет он поставил свою первую пьесу, а позже стал совмещать режиссуру в театре с режиссурой в кино. «Группа», как называли ее тогда, возглавляемая Гарольдом Клэрманом, Шерил Кроуфорд и Ли Страсбергом, была «левым» фокусом элиты театрального Нью-Йорка во времена Великой депрессии. «Могучая кучка» второй столицы привлекала молодых и талантливых актеров, режиссеров, драматургов. Тогда же, летом 1934 года, Казан вступил в ряды коммунистической партии США, но уже спустя полтора года, весной 1936-го, со скандалом покинул ряды «борцов» за счастье человечества. Он громко озвучил для всех желающих свое негодующее неприятие методов партийного контроля и руководства со стороны коммунистических вожаков, которые не только влезали со своими рекомендациями в святая святых для каждого американца — частную жизнь человека, но и жестко вмешивались во все текущие процессы в труппе. В довоенные годы различия в идеологии не

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Комиссия была общественная, никаких юридических полномочий не имела и могла лишь вынести общественное порицание тем, кто имел смелость в те времена поддерживать коммунизм. Или, по крайней мере, ему сочувствовать. Америка в лице председателя Комиссии, небезызвестного сенатора Маккарти, подвергла остракизму многих людей. Чаплин, к примеру, на заседание не явился вовсе и, оскорбленный, иммигрировал из Америки. Многие отказались участвовать в расследованиях, хотя от них требовалось по нынешним временам немногое — всего лишь назвать поименно тех, кто был членом компартии США. Назвать, без репрессий и преследований, назвать и заклеймить позором. Назвать не анонимно, а на заседаниях Комиссии, которые транслировались по радио на всю страну.

Еще тогда советская пропаганда (да и сейчас — постсоветская) сделала все, чтобы у людей сложилось впечатление, что выступившие на Комиссии и назвавшие имена знакомых им членов компартии — обыкновенные «стукачи». Именно так сложилась ситуация и с Казаном.

На первый вызов на Комиссию он ответил отказом, но признал, что какое-то время, когда работал в Груп-театре, действительно был членом компартии, но покинул ее, «не переваривая комми». Он отрицал обвинения в том, что Груп-театр был «передовой» организацией и что три режиссера театра были коммунистами. Нью-йоркский конгрессмен Бернард Керни пытался надавить на него и заставить сообщить комитету, кто же в театре был коммунистом; Казан отказался.

Посоветовавшись с другом, драматургом Артуром Миллером, который сам был в натянутых отношениях с властью, потому что категорически не поддерживал принятый после войны правительством США «план Маршалла» и политики в Корее, Казан понял, что тот не будет возражать, если он кое-что расскажет. Прозвучала даже мысль, высказанная в воспоминаниях обоих, что «все равно кто-нибудь другой сдал бы этих людей!». Вдобавок Казан к тому времени был ярым антикоммунистом и не скрывал этого. Финальная мысль, предшествующая собственно выступлению на комитете, была следующая: «С какой стати мне прекращать свою карьеру в кино ради нескольких имен. К тому же защищая чуждые мне идеи!..» Он уже был готов к этому морально.

Затем, когда его прямо предупредили, что неявка на Комиссию вызовет осложнения в его творческой судьбе (а попросту — что он лишится работы режиссера), выбора не оставалось. Тем более что в коммунизме он разочаровался давно и никаких принципиальных возражений относительно выступления против «империи зла» даже таким необычным способом не видел.

В апреле 1952 году он публично выступил на заседании Комиссии и дал показания. Казан назвал тех, кого знал как действующего или бывшего члена компартии. Включая и себя.