— Не ожидая ответа Гундерсон, она закрепила на головке младенца датчики и бросила взгляд на монитор. — Сердцебиение в норме. — Она указала на инструменты Гундерсон. — Не нужно. У нее схватки.
— Она ведь в коме, — удивилась сестра.
— Ее тело функционирует, — ответила акушерка. — Думаю, она справится.
Гундерсон засомневалась, тем не менее скальпель отложила.
Росс восхищенно наблюдал, как Лорен стала тужиться, и следующие двенадцать минут акушерка уговаривала ребенка выбраться наружу. Наконец она радостно вскрикнула, и малыш появился на свет. Акушерка подняла девочку и, передавая педиатру, спросила у Гундерсон:
— Сколько недель ребенку?
— Двадцать шесть.
— Невероятно. Я принимала тысячи родов — малышка, пожалуй, мелковата, но совсем не выглядит недоношенной.
Педиатр осматривал ребенка в дальнем углу операционной, а Росс наблюдал за Лорен. Она выглядела такой умиротворенной, что Росса словно накрыло волной любви и грусти. Услышав первый крик дочери, ему захотелось кричать вместе с ней. Он подошел ближе, и ребенок закричал опять, громче. Сестра протянула ему дочку и, взяв ее на руки, Росс задумался, как же назвать это чудо, этот триумф жизни. Когда-то они договорились с Лорен, что если у них будет мальчик, то имя выберет она, а если девочка — он.
— Росс! — сдавленным и задыхающимся голосом позвала Гундерсон.
Он оглянулся на операционный стол. Все смотрели на него с белыми лицами, ожидая реакции. Сердце Росса словно куда-то провалилось. Он вспомнил нимф: когда одна рождается, другая должна умереть. Какой-то миг он не мог заставить себя поднять глаза, но потом дочь, которую Росс держал на руках, придала ему сил, и он посмотрел на жену.
Глаза Лорен были открыты.
— Она открыла их, когда малышка заплакала, — сказала Гундерсон, проверяя коленный рефлекс. — Рефлексы тоже в норме. — Ее голос дрожал от избытка чувств. — Не может быть. Это какое-то чудо. — Она погладила левую ступню Лорен, и та отдернула ногу. — Вернулась чувствительность.
— Кесарево может и не понадобиться.
Гундерсон отвлеклась от мытья рук.
— Почему?
— У нее отошли воды.
Акушерка, которая присутствовала скорее по традиции, чем из необходимости, выступила вперед. Глаза пожилой женщины над маской чем-то напомнили Россу сестру Шанталь. Мудрые, полные сочувствия, эти глаза, казалось, повидали абсолютно все. Она осмотрела Лорен и улыбнулась. Улыбка понравилась Россу: в ней чувствовалась уверенность и надежда на лучшее.
— У нее отошли воды. Сейчас начнет рожать.
— Вы уверены? — спросила Гундерсон, подходя к столу, где были разложены инструменты.
Она потянулась за скальпелем.
— Уже началось, — сказала акушерка. — Раскрытие почти три с половиной дюйма. — Не ожидая ответа Гундерсон, она закрепила на головке младенца датчики и бросила взгляд на монитор.






