ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Дикие лебеди Дина Бромберг * * * — Лизонька, ты за старшую остаешься, ладно? Я кивнула. Мать сидела в коридоре, уже собранная, ждала «скорую» — ехать рожать. Она была немного бледнее обычного, но я не беспокоилась — нас у мамы уже четверо, сейчас пятого родим, совсем весело будет. Дело житейское. — Лиза, ты там бульончик вчерашний возьми, борщик свари или лапшичку, в пакете еще была. — Не волнуйся, мам. Я лапшу лучше сама порублю. — Поруби, умница моя, — мама погладила меня по щеке. — Дверь открой, звонят уже. Быстро приехали. — Вы ее в какой роддом повезете? — спросила я молодую черноглазую докторшу. — В одиннадцатую, — устало ответила та. Странно, раньше, помню, всегда в четвертый возили, а теперь в эту больницу новую. — А четвертый роддом?.. — я бежала за носилками, на ходу вываливаясь из тапочек. — На ремонте. — А когда приехать можно? — Звоните в течение дня, — крикнула врач снизу. Хлопнула входная дверь Все. Теперь только ждать. В школу не пойду — кстати, надо позвонить, сказать Нине Константиновне. Лапши наделать. Суп сварить. Братишек из детсада забрать, но это уже вечером. Дел было много, и я как-то и не очень-то успевала в роддом позвонить. Опомнилась только, когда отец пришел с работы обедать и спросил: — В каком она? — В одиннадцатой, — я налила в тарелку золотистого бульона с лапшой, кинула туда горсть соленого укропа и поставила перед отцом. — А чего не в тот, не в старый? — Говорят, на ремонте? — Ты не узнавала еще? — отец хлебнул бульона и смачно откусил черного хлеба. — Нет пока. — Чего-то волнуюсь я, Лиз. Давай позвоним, а? — просительно сказал отец и положил ложку на стол. — Давай, — я вдруг сама заволновалась и пошла в коридор к телефону. Набрала 0

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она так и делала сначала, потом деньги, привезенные из дома, подтаяли, и пришлось бросить этот образ жизни для еще более «взрослого» — пойти подрабатывать. Около деканата висела доска объявлений, на которую время от времени клеили предложения по работе. Чаще всего требовались администраторы на шоу-программы разного пошиба — подработать, проконтролировать, отследить, привести, провести. Потом на кафедре экономики понадобился вечерний лаборант — она, не раздумывая, устроилась туда и много времени спустя думала, что все, что случается с человеком, случается не зря. Потому что через неделю компьютер на кафедре заглох, и им пришлось вызвать компьютерщика из НИИ по соседству.

Димка потом говорил, что ждал этой встречи всю жизнь. Что специально пришел к ним на кафедру в тот день компьютер налаживать. Чтобы только разок на нее посмотреть. И сразу влюбиться до темноты в глазах. Она это почувствовала всей кожей, всеми клеточками существа своего, обрадовалась — парень сразу вызвал у нее далеко не простую симпатию. Лед напряжения начал понемногу оттаивать, она «отряхивала перышки», задирала нос перед зеркалом, красилась, «причепуривалась». Брала его под руку и внимательно слушала, что он говорит, словно боялась пропустить что-то важное. Ловила себя на том, что слушает не слова, а самый его голос. Соседки по комнате хихикали и уважительно косились на букеты цветов. Когда через полтора месяца он сказал ей все, Лиза спокойно ответила:

— Я знала. Только думала: скажет или придется мне самой?

И его слова о снятой квартире она восприняла так, словно всю жизнь ждала именно этих его слов. В последнюю ночь в общежитии она не спала. Ворочаясь на кровати, она глядела в потолок с размытыми пятнами фонарей и повторяла про себя:

— Ну, вот я и замужем. Вот я и замужем. Какое счастье!

Димка снял квартиру рядом с общежитием, на Большой Грузинской. Они просыпались утром и слушали грохот трамвая под окнами. Потом она сразу вылезала из постели — было холодно, в квартире плохо топили. Она ставила чайник. Жарила яишенку и гренки. Кричала:

— Муж, вставай, у меня еда стынет!

Димка шлепал в кухню босыми ногами, она притворно ужасалась:

— Холодно же!

— Кому тут холодно? — рявкал Димка, обнимая ее сзади и прижимаясь к ней своим сильным телом, горячим со сна.

— Мне, мне холодно! — пищала она.

— А кто ты?

— Я — мышка-норушка!

— А я — медведь! Сейчас задавлю все-ех!

— Пусти, Димочка, правда ведь задавишь.

— А ты сегодня вечером свободна или опять подрабатываешь?

— Опять,

— она вздыхала. — Зато денежки будут. Отложим.

— На что тебе деньги откладывать? А муж чего тогда делать будет?

— Димочка, а как же свадьба?

— Да есть у меня деньги на свадьбу.

— А платье?

— Что я, платья тебе не подарю? Лизка, дура ты моя… самая любимая!

Потом они уходили.