ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Тринадцатилетняя Анжела заблудилась в лесу и с трудом отыскала дорогу домой. Открыв дверь, она увидела страх в глазах родителей. Перешептывания соседей… Бесконечные вопросы полицейских и психологов... Лиз Коли Красотка 13 Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга» 2013 © Liz Coley, 2013 © / vicnt2815, обложка, 2013 © Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2013 © Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2013 ISBN 978-966-14-5385-1 (fb2) Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства — Ты чего, Энджи? — донесся шепот Ливви из складок ее спального мешка. Потом раздался шелест — Кейти еще глубже залезла в свой клетчатый кокон, застегнув его над головой. — Мне просто нужно сходить «в кустики», — ответила ты, употребив особое, кодовое слово. На языке девочек-скаутов это означало «сходить по нужде». — Кто-нибудь уже встал? — Приоткрыв один глаз, Ливви покосилась на тебя. — Думаю, все еще спят. — Ты принюхалась. — Костер для завтрака еще не разожгли. Лив еще шире открыла глаз. — Сегодня ведь не мы дежурим по кухне? — Нет, можешь спать дальше. Расстегнув молнию, ты осторожно вылезла из палатки в свежее и прохладное утро. Над деревьями, высоко в небе, плыли розовые облака. Шлепая сандалиями по сухой сосновой хвое, которая заглушала звук твоих шагов, ты направилась в лес, подальше от палаточного лагеря. Вокруг было тихо, все твои товарищи спали. Солнце еще не успело прогреть воздух. От холода твои руки покрылись «гусиной кожей», ведь на тебе была только футболка с короткими рукавами. Сосны (здесь их было неисчислимое множество) плотным кольцом окружали поляну, на которой отряд вчера разбил лагерь. Лоджпоул, сосна желтая; Джеффри, сосна сахарная. Благородя тому, что миссис Велс заставила тебя буквально наизусть вызубрить, какая у каждой из этих разновидно

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зайдя в туалет, она закрыла дверь на защелку. У нее дрожали колени, и, чтобы не упасть, она прижалась спиной к двери.

Внутренние рубцы. Неоднократно подвергалась сексуальному насилию

. Эти слова вихрем пронеслись в голове. О боже! Нет, такого в реальной жизни не бывает! Подобные ужасы можно увидеть только по телевизору.

Она уезжала в турпоход нормальным ребенком, такие обычно бывают героями ситкомов

[1]

или семейных драм. Теперь же ей придется стать звездой своего собственного сериала об отделе, расследующем преступления, совершенные на сексуальной почве. Кто-то переписал сценарий ее жизни, причем без ее согласия.

Только увидев, как слеза, скатившись с ее щеки, капнула на холодный кафельный пол, Энджи поняла, что плачет. Что она здесь делает? Что случилось? Если верить маме и папе, то у нее украли больше тысячи дней. И не важно, что сейчас показывает ее внутренний календарь. Все, что она видит вокруг себя, говорит о том, что этот отрезок времени действительно остался в прошлом и с ней действительно случилось нечто ужасное. Стоит лишь взглянуть на ее тело. На ее руки, ноги и лицо.

Соленые слезы обжигали ее щеки. Она вытирала лицо тыльной стороной кисти.

Энджи подошла к раковине, чтобы умыться холодной водой, и снова увидела свое отражение в зеркале. На нее смотрела совершенно незнакомая девушка. Смотрела глазами уставшего человека, прожившего долгую тяжелую жизнь, многое познавшего и повидавшего. Эти глаза смотрели с сожалением, печалью и тревогой.

Набрав в руку воды, Энджи выплеснула ее на зеркало.

— Слышишь, ты, сука, я хочу, чтобы мне вернули мою жизнь! — прошипела она своему отражению.

О Энджи, ты так злилась на нас! Ты не знала, что нам пришлось сделать, чтобы спасти твою жизнь. Как трудно мне было справляться с девочками, заставлять их помогать мне и следить за воротами. И все это для того, чтобы ты оставалась чистой и непорочной, чтобы никто тебя не нашел и не смог причинить зла, наша Тринадцатилетняя Красотка. Так мы тебя прозвали. Прости нас за то, что мы ничего не смогли сделать со шрамами.

— Она пока не может вернуться в школу, — сказал папа. — Сначала мы должны получить заключение психолога. Мы ведь даже не знаем, в какой класс ее следует определить.

Они с мамой обсуждали ее дальнейшую жизнь так, словно ехали в машине одни. А ведь Энджи (она еще даже не успела прийти в себя после унизительного осмотра, которому ее подвергли в больнице, заставив раздеться догола) сидела на заднем сиденье, прямо за их спинами. На душе у нее было мерзко, она чувствовала себя так, как будто ей пришлось искупаться в какой-то липкой, противной жиже. Она не помнила, что с ней делали во время осмотра, и поэтому не могла сказать наверняка, из-за чего ей было так плохо.

Отец все время прятал глаза.