И каждому будет поставлена лишь та высота, которую он может преодолеть - при полном напряжении сил, оставляя клочья шкуры и брызги крови на барьере, сплетенном из колючей проволоки.
Но когда этот курс проходят те, кто и впрямь дорог, или хотя бы просто симпатичен, тебя начнет корежить и разрывать на куски. Ты поймаешь странный взгляд в свою сторону, и станешь гадать, что же узнал в рамках курса твой друг? Какую правду? Какую ложь?
И что обучаемый узнает о себе самом, о мире вокруг, о своих родителях и друзьях?
И будет желание - страшное, невыносимое. Желание помочь. Объяснить, намекнуть, подсказать.
Вот только никто, прошедший курс, не даст этому желанию волю. Потому что именно этому учатся, своей болью постигая, что и когда можно и нужно сказать.
В общем-то, сказать можно и нужно все. Надо лишь правильно выбрать время, иначе правда станет хуже лжи.
- Оля?
- Ты поймешь, - сказал я. - Только подожди.
Глянув сквозь сумрак, я бросил машину вперед, вписываясь между неуклюжим джипом и громоздким военным грузовиком. Щелкнуло, сложившись, зеркало, задевшее за край грузовика - мне было все равно. Первой преодолев перекресток, прошипев шинами на повороте, машина вырвалась на Шоссе Энтузиастов.
- Он любит меня? - вдруг спросила Светлана. - Все-таки, да или нет? Ты ведь знаешь, наверное...
Я вздрогнул, машина вильнула, но Светлана не обратила на это внимания. Она задала вопрос не в первый раз, чувствую. Уже был между ней и Ольгой разговор, явно тяжелый и неоконченный...
- Или он любит тебя?
Все. Сейчас я не смогу молчать.
- Антон очень хорошо относится... к Ольге, - я говорил и о себе, и о хозяйке своего тела в третьем лице, это нарочито, но выглядит просто как сухая отстраненная вежливость. - Боевая дружба. Не более того.
Если она задаст Ольге вопрос, как та относится ко мне, то обойтись без лжи будет труднее.
Но Светлана промолчала. А через минуту на миг коснулась моей руки... будто прося прощения.
Теперь от вопроса не удержался я:
- Почему ты спрашиваешь?
Она ответила легко, без колебаний:
- Я не понимаю. Антон очень странно себя ведет. Иногда кажется, что он без ума от меня. А иногда - что я для него одна из сотни знакомых Иных. Боевой товарищ.
- Узел судьбы, - коротко ответил я.
- Что?
- Вы этого еще не проходили, Света.
- Тогда ты объясни!
- Понимаешь... - я гнал машину все быстрее и быстрее, это, наверное, включились моторные рефлексы чужого тела. - Ты понимаешь, когда он шел к тебе домой, первый раз...
- Я знаю, что подверглась внушению. Он рассказал, - отрезала Светлана.
- Дело не в этом. Внушение было снято, когда тебе рассказали правду. Но когда ты научишься видеть судьбу... а ты непременно научишься, и куда лучше меня... ты поймешь.
- Нам говорили, что судьба изменчива.
- Судьба поливариантна. Идя к тебе, Антон знал, что в случае удачи он полюбит тебя.






