ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- мобильная библиотека, проект wap-портала ... Инквизитор Сергей Васильевич Лукьяненко ПРОЛОГ Его звали Максим. Имя не слишком редкое, но и не обыденное, вроде всяких Сергеев, Андреев и Дим. Вполне благозвучное. Хорошее русское имя, пусть даже корни уходят к грекам, варягам и прочим скифам. Внешностью он тоже был доволен. Не слащавая красота актера из сериалов, и не обыденное, "никакое" лицо. Красивый мужик, в толпе его выделяли. Опять же накачанный, но без переборов, без вздутых вен и ежедневного фанатизма в атлетических залов. И с профессией - аудитор в крупной иностранной фирме, и с доходами - на все прихоти хватает, но рэкетиров можно не бояться, было то же самое. Словно когда-то его ангел-хранитель определил раз и навсегда: "Быть тебе немного лучше всех". Немного - но лучше. А самое главное, Максима это вполне устраивало. Лезть выше, растрачивая жизнь ради более навороченного автомобиля, приглашения на великосветский раунд или лишней комнаты в квартире... зачем? Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе - ничто. Конечно, Максим никогда не задумывался об этом столь прямо. Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или - имел завышенный уровень притязаний. Максиму очень нравилась эта фраза: "завышенный уровень притязаний". Она ставила все на свои места. Объясняла, например, почему его умница и красавица сестра прозябает с алкоголиком-мужем в Тамбове. Искала ведь сама, получше да поперспективнее... ну и нашла. Или старый школьный товарищ, второй месяц проводящий в травматологии. Хотелось ему укрупнить бизнес? Укрупнил. Хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вздохнул, собираясь с силами:

- Я не Ольга.

Молчание.

- Я... не мог сказать раньше. Только здесь. Твоя квартира защищена от наблюдения Темных.

- "Не мог"?

Суть она ухватила сразу.

- Не мог, - повторил я. - Это лишь тело Ольги.

- Антон?

Я кивнул.

Как нелепо мы сейчас выглядим!

Как хорошо, что Светлана уже привыкла к нелепостям.

Поверила она сразу.

- Негодяй!

Сказано было с той интонацией, которая, скорее, пошла бы аристократке Ольге. И пощечина, которую я получил, была из той же оперы.

Не больно, но обидно.

- За что? - спросил я.

- За то, что подслушивал чужой разговор! - выпалила Светлана.

Сформулировано было второпях, но я понял. Тем временем Света занесла другую руку, и я, призрев христианские заповеди, увернулся от второй пощечины.

- Света, я обещал беречь это тело!

- А я нет!

Светлана глубоко дышала, кусала губы, глаза горели. В такой ярости я ее не видел, и даже не подозревал, что она вообще возможна. Да что же ее так разозлило?

- Значит, боишься любить срезанные цветы? - Светлана медленно наступала на меня. - Вот оно что, да?

До меня дошло. Не сразу, правда.

- Убирайся! Убирайся вон!

Я пятился, и уже уткнулся спиной в дверь. Но стоило мне остановиться, как остановилась и Светлана. Качнула головой, выпалила:

- Ты в этом теле и оставайся! Оно тебе больше подходит... ты не мужик, тряпка!

Я молчал. Молчал, потому что уже видел, как все будет дальше. Видел, как раскручиваются перед нами линии вероятностей, как плетет свои дороги насмешливая судьба.

И когда Светлана заплакала, разом утратив весь боевой пыл, закрыв лицо руками, когда я обнял ее за плечи, и она с готовностью разрыдалась на моем плече, внутри у меня было пусто и холодно. Пронзительно холодно, будто я вновь стою на заснеженной крыше, под порывами зимнего ветра.

Светлана еще человек. В ней слишком мало от Иного, она не понимает... не видит, как уходит вдаль дорога, по которой нам суждено идти. И уж тем более, не видит, как эта дорога расходится в разные стороны.

Любовь - счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.

А Светлана всхлипывала на моем плече.

Многие знания - многие печали. Как бы я хотел не знать неизбежного будущего! Не знать - и любить, без оглядки, как простой, смертный человек.

...Но все-таки, как обидно, что я сейчас не в своем теле.

Со стороны могло бы показаться, что две закадычные подруги решили провести тихий вечерок за просмотром телевизора, чаем с вареньем, бутылочкой сухого вина и разговорами на три вечные темы: мужики - сволочи, носить - нечего, а самое главное - как похудеть.

- Ты разве любишь булочки? - удивленно спросила Светлана.

- Люблю. С маслом и вареньем, - мрачно отозвался я.

- По-моему, кто-то обещал беречь это тело.