ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роковые страсти не канули в Лету, — доказывает нам своим романом создатель знаменитой «Соседки».В тихом предместье Гренобля живет молодая семья. В пустующий по соседству особняк вселяется супружеск... Этьен Годар Соседка ПРОЛОГ Я попала сюда почти случайно. Так оно часто бывает — хочешь одного, делаешь другое, а получается вообще что-то третье. Женская логика. Когда занимаешься промышленным дизайном, не жди, что дорога твоя будет устлана розами. Конкуренция, происки недоброжелателей, просто элементарное невезение — и вот ты уже с нервным срывом и в глубочайшей депрессии стоишь на мосту Александра III, смотришь на черную, всю в каких-то мерзких разводах воду Сены и раздумываешь, броситься ли сразу или протянуть еще годик-другой, медленно спиваясь, старея и дурнея. Вот в таком состоянии и застал меня однажды мой старинный приятель и компаньон Макс Дюпрэ после того в высшей степени знаменательного дня, когда тщательно разработанный, вместивший океан надежд и столько же амбиций проект, над которым я, не покладая рук, работала всю весну, с грохотом развалился. Представитель южноамериканской фирмы, сделавшей заказ, исчез в неизвестном направлении, а я осталась с огромной папкой чертежей, неоплаченными счетами за электричество и разбитыми иллюзиями. К счастью, топиться в Сене стало немодно, и пока я раздумывала — наплевать на общественное мнение или все-таки избрать другой способ — Макс как раз и успел меня остановить. — Куда ты? — воскликнул он, хватая меня за рукав и одновременно уворачиваясь от серого фургона продавца подержанной мебели. — Отстань! Мне до смерти надоели сладкоголосые латиносы с манией величия, кошки моей соседки по этажу и идиоты вроде тебя, вообразившие, что могут запросто командовать выпускницей Художественной Академии. Кроме того, видеть больше не могу ни одного инженера, банковского клерка или продавщицу из супермаркета. Мне надоел Париж, мои туфли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Три, — сказал Бернар, садясь.

— Кто вы, незванный гость? — спросил Жерар, почти уверенный, что перед ним некто вроде сутенера, который прибегает к обычным хитростям, чтобы познакомиться с красивой девушкой.

— Я, сын мой, директор сумасшедшего дома Сен-Жермен де Пре, а эта дама — моя пациентка. Сегодня у нее выходной. Что-нибудь уже случилось? Я опоздал? Гарсон, заберите нож. И вилку тоже.

Матильда засмеялась.

— Дело обстоит как раз наоборот, — сказала она, обращаясь к поэту. — Этот человек — мой бывший муж. Он убежал из психиатрической больницы. Для его заболевания характерно то, что он считает сумасшедшей меня.

Поэт был не дурак. Кроме того, он был француз. Поняв ситуацию, он поднялся с очаровательной улыбкой.

— Некоторые люди уходят слишком поздно, а некоторые — слишком рано, — заявил он, — надо уходить вовремя… Так сказал Заратустра. Мадам, завтра вас будет ждать здесь стихотворение, я оставлю его у официанта.

* * *

Однажды они заблудились в огромном универмаге и не менее двух часов бродили, взявшись за руки, по огромным залам, заваленным бельем, духами, готовыми костюмами, дамскими перчатками, галстуками всех мыслимых рисунков и расцветок, тюбиками с жидкостью для бритья и обувью всевозможных размеров. В конце концов, после длительных поисков они додумались забраться в примерочную кабину — поистине, фантазия пылких влюбленных не знает границ — и нашли, что любовь в отделе дамской одежды — наверняка новое слово в мировой эротической практике…

Глава Вторая

Бернар остановил свой «ситроен» возле дома.

Он купил это уютное гнездышко почти сразу после свадьбы, получив приличную работу и кое-какие перспективы на будущее. Новая жизнь — новый дом, и прочь воспоминания. Так ему тогда казалось, словно кому-то хоть раз удалось уйти от самого себя. Понадобилось несколько лет, чтобы он… нет, не понял, но интуитивно почувствовал, как чувствуют, не умея сказать ни себе, ни другим, дети, лошади и собаки, что прошлое всегда рядом. Утром, днем и ночью, в широкой супружеской постели, оно при нем, как смертельная болезнь при умирающем даже в момент, когда тот весел и поднимает за праздничным столом бокал шипящего вина, как револьвер при шерифе из вестерна или как сурок при савояре. Прошлое пропитало его плоть, стало второй натурой, его несбывшиеся мечты о море и о дальних странствиях переплелись с воспоминаниями о покинутой женщине и залегли тихой подводной миной в глубинах подсознания. Кто знает, когда неосторожное прикосновение тронет затаившийся взрыватель, кто знает, что ждет каждого из нас на коротком пути из небытия в небытие, именуемом жизнью?

Бернар боролся.