ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роковые страсти не канули в Лету, — доказывает нам своим романом создатель знаменитой «Соседки».В тихом предместье Гренобля живет молодая семья. В пустующий по соседству особняк вселяется супружеск... Этьен Годар Соседка ПРОЛОГ Я попала сюда почти случайно. Так оно часто бывает — хочешь одного, делаешь другое, а получается вообще что-то третье. Женская логика. Когда занимаешься промышленным дизайном, не жди, что дорога твоя будет устлана розами. Конкуренция, происки недоброжелателей, просто элементарное невезение — и вот ты уже с нервным срывом и в глубочайшей депрессии стоишь на мосту Александра III, смотришь на черную, всю в каких-то мерзких разводах воду Сены и раздумываешь, броситься ли сразу или протянуть еще годик-другой, медленно спиваясь, старея и дурнея. Вот в таком состоянии и застал меня однажды мой старинный приятель и компаньон Макс Дюпрэ после того в высшей степени знаменательного дня, когда тщательно разработанный, вместивший океан надежд и столько же амбиций проект, над которым я, не покладая рук, работала всю весну, с грохотом развалился. Представитель южноамериканской фирмы, сделавшей заказ, исчез в неизвестном направлении, а я осталась с огромной папкой чертежей, неоплаченными счетами за электричество и разбитыми иллюзиями. К счастью, топиться в Сене стало немодно, и пока я раздумывала — наплевать на общественное мнение или все-таки избрать другой способ — Макс как раз и успел меня остановить. — Куда ты? — воскликнул он, хватая меня за рукав и одновременно уворачиваясь от серого фургона продавца подержанной мебели. — Отстань! Мне до смерти надоели сладкоголосые латиносы с манией величия, кошки моей соседки по этажу и идиоты вроде тебя, вообразившие, что могут запросто командовать выпускницей Художественной Академии. Кроме того, видеть больше не могу ни одного инженера, банковского клерка или продавщицу из супермаркета. Мне надоел Париж, мои туфли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Переезд из Парижа, тихий дом, провинциальный уклад, неспешный, размеренный распорядок жизни, визиты к соседям и служебные обязанности почти обуздали мощный темперамент. Еще десять-пятнадцать лет подобной жизни, и «карманный мореплаватель», как он сам себя называл в минуты недовольства, благополучно превратился бы в почтенного и заслуженного представителя среднего класса, какими столь богата французская глубинка.

Конечно, они не смогли бы скопить на дом так быстро, но Бернар получил небольшое наследство, да и тесть, не последний человек в строительном бизнесе Северной Лотарингии, не оставил молодую семью без поддержки. Так что все образовалось довольно быстро.

Бернару легко удалось войти в круг местного истеблишмента, в принципе известного необъятным самомнением, парадоксальным образом разбавленном природным добродушием и простотой нравов, но также отличающегося косностью и крайним консерватизмом. Вероятно, пропуском туда стало подчеркнутое исповедание им основных нравственных ценностей именно этого типа людей — труд, дом, порядок. По воскресеньям они с супругой неизменно посещали местную церковь, не забывая сделать приличествующие случаю пожертвования, Бернар всегда был готов перекинуться со знакомыми парой слов о политике, поругать радикалов и похвалить премьер-министра, сыграть в шары в сквере и поддержать пирушку или пикник на берегу реки за городом.

* * *

Бернар искренне (или почти искренне) считал себя счастливым.

Итак, в день, когда все началось, он вернулся с работы несколько позже обычного и поставил свой «ситроен» возле дома. В песочнице, специально сооруженной в прошлом году, возился его маленький сынишка Тома. Радость семьи, надежда и будущая опора, Тома пользовался безраздельной любовью родителей и с истинно галльским лукавством умел извлекать из этого маленькие выгоды.

— Привет, малыш! — он поцеловал ребенка. Возле соседнего дома, который до сих пор пустовал, он увидел незнакомого господина в сером пальто.

— Здравствуйте, мсье. Вы наши новые соседи?

— Нет. Я из бюро по найму домов.

Из дома вышел еще один человек и направился к ним. Он был невысокого роста, лет около сорока.

— Филипп Бушор, — он протянул руку Бернару.

— Бернар Куффре, будем знакомы.

— Здесь есть телефон? — спросил г-н Бушор.

— Нет, пока нет, — служащий из бюро хотел еще что-то сказать, но Бернар прервал его.

— Вы можете позвонить из моего дома, — предложил он и жестом пригласил к себе.

— Это очень любезно с вашей стороны.

Дом Бернара и Арлетт Куффре был небольшой, но уютный. Любой зашедший сюда чувствовал себя в нем удобно и легко. Его хозяева были милы и гостеприимны. Окружающие считали их образцовой семьей.

Арлетт вышла из кухни.

— Он будет снимать дом? — спросила она и поцеловала мужа.

— Да, через неделю.