ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роковые страсти не канули в Лету, — доказывает нам своим романом создатель знаменитой «Соседки».В тихом предместье Гренобля живет молодая семья. В пустующий по соседству особняк вселяется супружеск... Этьен Годар Соседка ПРОЛОГ Я попала сюда почти случайно. Так оно часто бывает — хочешь одного, делаешь другое, а получается вообще что-то третье. Женская логика. Когда занимаешься промышленным дизайном, не жди, что дорога твоя будет устлана розами. Конкуренция, происки недоброжелателей, просто элементарное невезение — и вот ты уже с нервным срывом и в глубочайшей депрессии стоишь на мосту Александра III, смотришь на черную, всю в каких-то мерзких разводах воду Сены и раздумываешь, броситься ли сразу или протянуть еще годик-другой, медленно спиваясь, старея и дурнея. Вот в таком состоянии и застал меня однажды мой старинный приятель и компаньон Макс Дюпрэ после того в высшей степени знаменательного дня, когда тщательно разработанный, вместивший океан надежд и столько же амбиций проект, над которым я, не покладая рук, работала всю весну, с грохотом развалился. Представитель южноамериканской фирмы, сделавшей заказ, исчез в неизвестном направлении, а я осталась с огромной папкой чертежей, неоплаченными счетами за электричество и разбитыми иллюзиями. К счастью, топиться в Сене стало немодно, и пока я раздумывала — наплевать на общественное мнение или все-таки избрать другой способ — Макс как раз и успел меня остановить. — Куда ты? — воскликнул он, хватая меня за рукав и одновременно уворачиваясь от серого фургона продавца подержанной мебели. — Отстань! Мне до смерти надоели сладкоголосые латиносы с манией величия, кошки моей соседки по этажу и идиоты вроде тебя, вообразившие, что могут запросто командовать выпускницей Художественной Академии. Кроме того, видеть больше не могу ни одного инженера, банковского клерка или продавщицу из супермаркета. Мне надоел Париж, мои туфли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Может быть, воры! Но что они могли делать в пустом доме? Или преступники совершают какое-нибудь злодейство, воспользовавшись отсутствием хозяев?

Их район всегда считался тихим и безопасным. Они жили здесь уже пять лет и ни разу на их памяти не произошло ни одного случая даже мелкого хулиганства.

А дверь скрипела все громче и омерзительней. Все отчетливей слышались незнакомые шаги. Было слишком темно, и как ни пытался, Бернар не мог толком ничего разглядеть. Но это. Стук каблуков. Он прислушался. Точно! Он уже не сомневался: это была женщина.

Смутная догадка кольнула его сердце. Он замер. Постояв несколько секунд в замешательстве, стал лихорадочно шарить в буфете.

Да где же он? Черт бы его побрал. Бернар нервничал. Наконец, среди чашек, стаканов и блюдец, которые в тот момент казались абсолютно ненужными и лишними, нащупал фонарик.

Бернар прислушался. Дверь продолжала скрипеть, а шаги то отдалялись, то приближались опять.

* * *

Сердце замирало, когда он открывал входную дверь.

Но ступив на крыльцо, почувствовал холод и только тогда вспомнил, что забыл обуться. Стоял ноябрь. И ночью начинало слегка подмораживать. Разозлившись и ругая себя за собственную неосторожность, Бернар вернулся. В темноте он долго не мог найти туфли. Как будто какая-то тайная сила мешала и удерживала его.

Но он должен пойти. Отвратительный и неприятный скрип казался условным знаком, зовущим его. В углу Бернар нащупал свои туфли.

Тяжело вздохнув, он открыл дверь и вышел на улицу. После теплого дома его знобило.

Освещая фонариком дорогу впереди себя, тревожно оглядываясь по сторонам, вздрагивая от каждого скрипа двери, он направился к пустому дому.

* * *

Руки дрожали, подкашивались ноги. С остановившимся сердцем он вошел в дом. Стояла подозрительная тишина. Бернар освещал фонариком стены. Вдруг сзади кто-то шелохнулся. Он резко обернулся, держа фонарик обеими руками перед собой.

Матильда… Она стояла съежившись, прижимаясь к стене. Он подошел к ней.

— Бернар, — тихо произнесла она. — Я хочу поговорить с тобой…

Он не дал ей заговорить и зажал рот.

Сколько времени он таил и сдерживал свои чувства. Пытался забыть, вычеркнуть эту часть своей жизни, но душа… Разве можно ее обмануть? И что бы ни внушал рассудительный разум, она твердила свое.

— Ты… — Бернар уже не верил своим глазам. Происходящее казалось ему сладостным сном.

Он протянул к ней руки. Прекрасные волосы по-прежнему пахли травой. Снова он вдыхал запах ее тела и ощущал ее горячее дыхание. Это была она, она, его возлюбленная. Он обожал ее. Он желал ее больше всего на свете.

Кровь приливала к его лицу. Сердце то замирало, то бешено колотилось в порыве безумной страсти. Он покрывал поцелуями ее шею, волосы, ее лицо, крепко сжимая в объятиях.