ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мальчишки не ведут дневники. Но пятиклассник Берт нарушает это неписаное правило и записывает в дневник события своей жизни. А она у него очень насыщенная. Конечно, вполне может быть, что кому-то п... Дневник Берта Сёрен Ульссон Смерть тому, кто заглянет в этот дневник. Пусть он горит в адском огне во веки веков… или хотя бы несколько минут. Нашу учительницу зовут Соня Эк. Она достаточно хорошая. Любит лошадей. Это не хорошо. Это тяжело, что нас так много в классе. Рука устаёт, когда нужно обо всех написать. Было бы лучше, если бы были только Оке и я. Тогда бы я уже всё давным-давно написал. Но тогда я не мог бы организовать классной вечеринки. Было бы несколько затруднительно танцевать все медленные танцы с Оке. Сейчас я пойду в гости к бабушке и буду врать. Я скажу, что она мне нравится. Конец простой — вампира вой Глыба тайком пробовал курить во время рождественских каникул. Он рассказал об этом на физкультуре. — Теперь я уже больше не сопляк, — прошептал он мне на ухо. — Я тоже, — решительно прошептал я в ответ и заявил, что тоже курил достаточно. Как минимум семьдесят шесть сигарет в день. Тогда он заткнулся, Глыба. Я никогда не курил. Ни одной сигареты. Хотя, когда мне было два года, я съел сигарету. Но об этом я не хочу рассказывать. Не хочу, чтобы меня обзывали сопляком. Нас в классе девятнадцать. Я — третий по возрасту. После Тины и Глыбы. Глыбу на самом деле зовут Клас. Но всем, кроме учительницы, запрещено его так звать. Иначе он может врезать. Он может врезать в любом случае, даже если его всё время называют Глыбой. Он не особенно добрый. Разве только когда спит. Глыба — самый главный парень в классе. Самый сильный, почти самый старший, он пробовал курить, популярен среди девчонок, и у его папаши рокерская машина. У моего папаши «Опель», который гудит, когда заворачиваешь влево. Его зовут Фредрик. То есть не «Опель», а папашу. Папа работает в очковом магаз

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я мечтаю, чтобы наш «Опель» превратился в «Роллс-ройс» с белыми дверями, стеклоподъемниками и автомобильным телефоном. Тогда, может быть, Ребека перестала бы меня ненавидеть.

Конец простой — вампира вой

После этого девчонка должна поставить крестик в записке. В графе ДА, если тебе повезло. В графе НЕТ, если не повезло. А если тебя зовут Мауриц, девчонка может вообще ничего не поставить. Она только посмеётся над именем. Нелегко жить с безобразным именем. Я знаю.

У меня был шанс дружить с Санной. Мы были парой три дня. В этом не было ничего особенного, кроме того, что я одолжил её читательский билет. Но я не взял в библиотеке ни одной книги на её имя.

Глыба дружил одновременно с четырьмя девчонками. С тремя добровольно и с одной принудительно. С Ханной, Луиз и Тиной — добровольно. Но не с Камиллой. Ханна заставила Глыбу дружить с Камиллой. Иначе она рвёт отношения.

Мне достаточно дружить с одной девчонкой. С Ребекой.

Завтра у Глыбы будет след от поцелуя. Его можно заказать у Ирены из шестого. Это стоит одну крону. Я размышляю, не заказать ли и мне. В случае, если Ребека поставит крестик в графе НЕТ. Тогда я покажу ей след от губной помады. Чтобы она поняла, что упустила.

В воскресенье я был в церкви с мамой и бабушкой. Бабушка очень любит Бога, Иисуса и священника.

— Когда чёрт состарился, он стал набожным, — дразнит папа бабушку.

В церкви большие окна. Наверное, для того, чтобы Бог мог проверять, что делается внутри.

В церкви всё красиво и чисто. И всё блестит. Там нельзя разговаривать или аплодировать, если священник что-то хорошо сказал. Но зато можно петь. Церковные песни. Но не хард-рок или кантри.

Интересно, почему одиннадцатилетним мальчишкам всегда попадает смешинка в рот, когда смеяться совершенно запрещено.

Как в церкви в прошлое воскресенье.

Я был не виноват.

Священник очень много жестикулировал. И мне пришла в голову хорошая рифма.

Поп руками так махал,

Что штаны потерял.

Гости разбежались,

Будто чумы испугались.

Может, это и не так уж смешно. Но в прошлое воскресенье это было смешно ужасно. Кстати, мне всё время слышалось, что священник говорил

камин

вместо

аминь.

— Теперь ты не попадёшь на небо, — сердито прошептала бабушка, когда я хихикал больше всего.

— Я не собираюсь на небо. Я собираюсь на каток играть в хоккей.

Потому что такие у меня были планы после мессы.

Интересно, играл ли Иисус в хоккей? Тогда он наверняка был лучшим. Он ведь мог тренироваться даже летом. Когда лёд на озере стаял.

Бог мне кажется добрым дяденькой. Я его никогда не видел. Я представляю его с бородой. Так его, по крайней мере, изображают в учебнике по религии.

Знаешь ли ты, дневник, что я должен считать, сколько шагов между фонарными столбами. Иначе случится что-то неприятное. Я не знаю, что. Но я должен измерять расстояние.