Мы тогда успели за два дня добраться до них и укрыться в одном из ущелий, пока я случайно во время охоты - до сих пор со смехом вспоминаю, как ходил с боевым луком на зверя - не обнаружил проход в еще одну долину. Она была маленькая три на два километра, с ручьем уходящим в озеро, небольшой лесок с живностью. Корче классное место пожить какое-то время. Ковры мы использовали как постели, выстиранные попоны вместо одеял, на лето пойдет, а там что-нибудь придумаем.
Про эти восемь месяцев можно написать книгу о приключениях Гекльберри Финна в нашем исполнении. Как общался и учился язык, как старик учил меня пользоваться саблей и луком. Как в седле сидеть. Перед заморозками мы сделали налет на небольшой аул, когда все воины ушли на Русь грабить и за полоном. Нас тогда интересовала юрта. Ничего, смогли разобрать, увезти и собрать. Труднее всего было замести следы. Но тут нам погода помогла. Разлились дожди и все смыло, так что на зиму крышу над головой мы теперь имеем.
За все время старик присматривался ко мне, когда языковой барьер пал, это случилось месяца через два после знакомства, я рассказал кто и откуда. А чего скрывать? Мне больше интересовало местное время - старика будущее. Так у костра мы вечерами засиживались до звезд. Одним из предложений Кузьмы Михайловича было сделать меня своим сыном.
- Ты мне жизнь спас от ворогов. Я такого не забываю и хочу отблагодарить тебя. Будешь сыном мне.
- Зачем? Ай!
- Не перебивай! - потерев ладонь, велел он: - Ты ведь на Русь пойдешь?
- В Новгород? - кивнул я: - В Москву что-то желание пропало, особенно после ваших рассказов. Мне эта междоусобица не интересна. Пусть грызутся за трон, меня не трогают. Не хочу, чтобы надо мной какой-нибудь царек был. Я сам себе голова.
- Свободолюбивый ты, но с Новгородом ты прав. Там хоть и эта… как ты говоришь анархия, но жить можно. Вот только твое неприятие церкви, - поморщился старик, явно вспомнив давний эпизод.
Мы тогда с дедом выбрались поохотиться, вернее это я бегал живность пугал, старик занимался разделкой и копчением. Вот тогда на запах вышло шестеро татар с пленником на верёвке. Им был дородный поп, в рваной одежде с всклоченной бородкой и лысой головой. Я их в последний момент засек, кляня себя, что проворонил их, подполз сзади и перебил, пока потрошил трупы, освободившийся пленный подошел ко мне и что-то надменно сказал. Старик к тому времени подучил меня изъясняться, но этот язык я не знал. Тут этот сморчок взял и приложил к мои губам грязно зеленый перстень на пальце, судя по виду явно медный. Да ловко так, даже я со своей реакцией спасовал. Не знаю, что это значило, но меня возмутило до глубины души.






