ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение приключений безбашенного Артура Александрова в прошлом. Боярин Владимир Геннадьевич Поселягин Пролог. Боль в спине и ногах заставила меня очнуться. Как ни странно чувствовал я себя нормально и поэтому, пружинисто вскочив, осмотрелся, не обращая внимания на явно обожженную солнцем спину. Степь, меня со всех сторон окружала степь. Посмотрев на уже пожухлую траву, я определи время года, как средину лета. Ничего не понимаю, где городские трущобы Нью-Йорка? Где преследователи? Последним что помню - это как подорвал себя. Бред про рай я не воспринимал серьезно. Еще раз осмотревшись, осторожно ступая босыми ногами, направился в сторону леса, видневшемуся вдали. По ходу движения осмотрев себя. Я был совершенно раздет, и больших отличий с последнего раза, в теле не нашел, хотя оно было мое, и судя по всему, оно осталось четырнадцатилетним. Размышляя на ходу, я шел неспешным шагом, стараясь уберечь ноги. Вытряхнув все мысли из головы, сосредоточился на выживании, и хотя путь до леса занял у меня почти три часа, шел осторожно, высматривая опасность, и готов был скрыться в густой - мне по пояс - траве. Зайдя под деревья, облегченно вздохнул, шевеля мускулами на спине, выгнув руку, провел ладонью по коже спины. "М-да, на спине теперь можно яичницу жарить!" - такая она была горячая. Пройдясь по опушке, я сорвал десяток подорожников и, протерев их рукой аккуратно прикрепил их к спине, не знаю, поможет или нет, но пусть будут. Другого все равно ничего нет. Однако сделав несколько шагов в сторону, подорожники начали осыпаться. Плюнув на них, я пошел дальше. Лес оказался не большим, километра в три шириной, но зато так остро мучившую жажду я смог утолить в найденном роднике. Подойдя к противоположной опушке и не выходя на открытое пространство, осмотрелся. И только когда осмотрелся еще раз, я заметил невдалеке вдоль леса тонкий дымок от кост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я веселился, изучая горы, охотясь на косуль, горных баранов, зайцев, куропаток и ускоглазых в халатах, вечерами слушал нового отца, и учился аранжировке… или вольтижировки? Один хрен, слова одинаковые. Старик и тут проявил свою волю, заставил Гульчатай учить меня ногайскому. Должен же я был объяснить, где находился. Если в плену, почему языка не знаешь? Пришлось учить.

Подходя к дому-юрте, около которой дымился костерок с подвешенным над ним котелком, я присел на ковер и, дождавшись, когда Гульчатай наполнит наши тарелки, начал неторопливо есть.

- Близко они? - поинтересовался Кузьма Михайлович закончив обедать.

- Стоят лагерем у выхода, если так будет продолжаться, мы через неделю без еды останемся, - ответил я, тоже откладывая пустую тарелку.

- Уходить надо. Ужо поняли, что кто-то тут рядом озорует. Может - эти нас и ищут.

- Знаю что пора. Я тут в прошлый раз пленного ногайца пораспрашивал, у них месяц назад банда ушла за полоном, скоро обратно пойдут. Думаю вот перехватить. Люди нужны, воины, холопы в тыловую службу. Отряд хочу организовать, из полян самое то, злые они.

- Полоняне, - приправил меня второй отец.

- Все равно наши, - отмахнулся я.

В это время возившаяся рядом Гульчатай подняла голову и посмотрела на забулькавший котелок, подоспел чай.

- Мне еще с собой. Налей в бурдюк, - велел я ей на ногайском.

- Хорошо, Хозяин, - откликнулась она.

С девушкой я разговаривал только на этом языке, практика великая вещь. Конечно, за такое короткое время в совершенстве им я не овладел, но говорил почти чисто, с легким акцентом.

Отпив из фарфоровой пиалы, я откусил кусок меда, и еще раз отхлебнув кипяток, посмотрел на солнце.

- Полдень. Хочу пройти через хребет и выйти им в тыл. Они лагерем у ближней рощи стоят, подползу, послушаю, о чем говорят. Нужно определиться с нашими дальнейшими планами, как бы не пришлось их менять.

- А через проход?

- Не получиться, у них рядом пост, - отрицательно покачал я головой, продолжая задумчиво глядеть на склон хребта.

- До ночи успеешь пройти горы?

- Да, - кивнул я в согласии.

- Тогда нужно поторопиться. Я проверю завалы в проходе, как там, - произнес Кузьма Михайлович.

Со стороны прохода опасности мы не ждали, так как создали такие завалы, что пройти там нереально. С виду они были как настоящие. Однако тайную тропку я оставил, так, на всякий случай. Кроме нас с Кузьмой Михайловичем о ней никто не знал.

Прихватив с собой самодельный сидор и бурдюк, что заменял мне флягу, я проверил вооружение. Лук с натянутой тетивой за спиной, стрелы в колчане. В сидоре оба пистолета с запасными зарядами. На поясе кинжал, в нагрудных самодельных чехлах десять метательных ножей. Вместо двух сабель с плохим железом, уже давно не те, что были при мне в первые дни, висели, одна настоящий Дамаск, другая с неизвестным мне сплавом.